На самом деле, жаловаться ему не на что. Путешествие прошло неплохо — хотя за каждым поворотом от катафалка что-нибудь да отлетало, но у Куколя не было отбоя от помощников. Правда, виконт отродясь не держал в руках молотка, а его друг вместо гвоздя обычно попадал по своему большому пальцу, причем на ноге, но втроем работа спорилась. Отель тоже был замечательным, если снять со счетов странное поведение персонала. Ну а парижская жизнь так и бурлила, сверкая красками, завлекая туристов невиданными удовольствиями.
Всех, кроме него.
Вампиров нельзя назвать идеальными хозяевами. Если они отпускали тебя со службы, то без рекомендаций (хотя на том свете рекомендации обычно не требуются). Но нужно отдать им должное — они никогда не таращились. Если у твоей бабушки растет мох на ушах, это здорово располагает к терпимости. В деревнях возле замка к горбуну тоже привыкли. При его появлении крестьянки прятались под стол не потому, что вид Куколя внушал страх, а чтобы он потом не рассказал об их прелестях графу, который запросто мог нанести дружественный визит. Более того, согласно популярному местному суеверию, если погладить горб — это принесет удачу. В сезон скачек деньги можно лопатой грести.
Здесь все было иначе. О нет, пока он искал кафе, Куколь не услышал ни одного грубого слова. Каждый раз лишь быстрый взгляд, отстраненная улыбка, и просьба, чтобы мсье попытал удачу где-нибудь еще. Оскорби Куколя хоть кто-нибудь, и уже следующей ночью виконт фон Кролок явился бы к грубияну с лекцией о хороших манерах (правда, хорошие манеры пригодились бы несчастному лишь для того, чтобы вежливо поздороваться со Святым Петром). А так… похоже, ему придется привыкать.
Официант отозвался только на третью просьбу и, бурча себе под нос, швырнул на стол ворох газет. Судя по пятнам, читатели использовали эти газеты в качестве салфеток, но Куколь был неприхотлив. Он с интересом прочел последние политические известия, новости из мира финансов, посмотрел и криминальную хронику — покушения на августейших особ, казнокрадство, новые вылазки банды взломщиков, все как обычно. Поворачивая время вспять, он пролистал газету за вчерашний день, затем добрался и до новостей третьего дня. Перевернув засаленную страницу, чтобы узнать что же такого важного в своем докладе сообщил английский премьер-министр, горбун едва подавил крик. Чашка ему досталась такая скользкая, что и в обычных обстоятельствах ее трудно было удержать, а что уж говорить о ситуациях, когда на ладонях выступает липкий пот. Уронив чашку и расплескав ее содержимое, Куколь вскочил, бросил на стол несколько купюр, тем самым обеспечив официанту самые щедрые чаевые за всю его карьеру, и бросился к двери.
Кофейное пятно растекалось по газетной странице, прямо под заголовком — «Впервые в Париже — Международный Ламиеологический Конгресс.»
В груди у Призрака сделалось так холодно, словно он проглотил ком снега. Невероятно!
Маленького Эрика родители редко пугали упырями, все чаще тем, что повесят зеркало в детской. Да и лет с 5ти он пребывал в непоколебимой уверенности, что любое чудовище забьется обратно в шкаф, стуча зубами, при одном лишь взгляде на его лицо. Но даже он слышал подобные истории — открытое окно, скрежет когтей о подоконник, ночной воздух взрывается визгом, плавно переходящим в хрип… Конечно, это всего лишь нянькины байки, идиотские страшилки, которые рассказывают, чтобы дети не ленились читать Библию и не брали в руки летучих мышей, разносчиков бешенства. Помилуйте, ведь 19й век, эпоха железных дорог, газового освещения, а вскоре, возможно, электричества… и вурдалаки?! Да быть того не может. Нужно прогуляться вдоль озера, выпить рюмочку коньяка, а потом проверить еще раз.
С другой стороны, что там писали про съезд охотников на вампиров? Вроде бы они расхаживают увешанные серебром, едят чеснок три раза в день и ратуют за то, чтобы вампироведение преподавали в начальных классах. А так же утверждают, что пока немертвые охотятся в ночи, живым покоя не будет.
Господи, глупости какие! Откуда упырям взяться в его подземном доме? Но с другой стороны… а почему бы, собственно, и нет? Ведь он, Эрик, настоящий манок для неприятностей, и только вампиров ему не доставало для полноты апокалиптической картины. Теперь все было так плохо, что можно умереть, но увы, гроб уже занят. Перед глазами возникло ее невозмутимое лицо, спокойная улыбка, которая, впрочем, так редко трогала ее губы. Что она подумает, если Призрак сдастся так просто? Наверняка, не одобрит. Она ведь считает его ангелом-хранителем, не ведая, что даже ангелам бывает так тяжко, что хочется закрыть лицо крыльями и разрыдаться. Так противно на душе, что перья хочется рвать от досады.