— Подольше — значит, до полудня?
— До заката солнца.
Директора переглянулись.
— Нет, — ответил Моншармен, — но мы за ней и не следили. А то мало ли что Призраку в голову взбредет, еще приревнует. Кроме того, мадемуазель Даэ — барышня очень тонкого, романтического склада ума, так что общаться с ней бывает затруднительно без должной подготовки.
«Например, если вы не читали книгу „Детям об ангелах“, а пыль у вас ассоциируется не с феями, а с беспорядком» — мысленно добавил он. Это еще хорошо, что Призрак уделяет ей внимание. Это ее отвлекает.
— Что ж, если очевидной подмены личности не произошло, то не все потеряно, — Сьюард промокнул губы салфеткой, затем аккуратно сложил ее и прогладил ребром ладони. — Я с удовольствием спасу несчастную девицу от кровавого создания ночи… Так, сколько вы ему платите?
Коллеги снова замялись, но Взгляд Джона Сьюарда мог вывернуть карман у ростовщика.
— Двадцать тысяч франков. В месяц.
Ламиеолог задумался.
— Не шикует ваш Призрак, туго пояс затянул. Я возьму в два раза больше. В качестве задатка. И еще столько же, когда работа будет выполнена.
— А как мы узнаем, что она выполнена? — осторожно поинтересовался Ришар.
— Я могу принести вам его отрубленную голову, — увидев, что директора изменились в лице, он добавил, — но думаю, что слова джентльмена будет достаточно…
Раскланявшись с директорами и положив чек в бумажник, доктор Сьюард вернулся на прежнее место и попросил у официанта чашечку чая. Хорошего чая в Париже не найдешь, и здесь Францию обскакал Джон Булл. Но сосредоточиться проще, если мерно помешивать чай.
Самое время подумать о предстоящем рандеву. Об этой встрече Сьюард размышлял еще со вчерашнего вечера, ибо не любил действовать с бухты барахты, но пора подвести итоги и выработать стратегию. Удобнее всего разложить информацию по пунктам. Джон Сьюард представил медицинскую карточку, на желтых листах которой было написано еще свежими чернилами…
Имя: Сара Шагал-Абронзиус
Возраст: 18
Род занятий: студентка, Кенигсбергский университет, медицинское отделение. Первая девица в университете за всю его историю! Каким-то образом ее приняли даже несмотря на непоколебимую уверенность ректора, что раз в месяц у женщин случается помрачение рассудка, которое усугубляется чтением любых книг, за исключением кулинарных и молитвенника.
Семейная история: А вот здесь все становилось еще интереснее. Про родителей миссис Абронзиус ходили самые занятные слухи. Поговаривали, будто они в разводе, что само по себе бросает на нее тень. А другая точка зрения была куда более занимательной — будто матушка Сары… как бы это выразиться… невдова? почти вдова? вдова при не-вполне-живом муже? Интересно, какой вид траура предписывает этикет в таком случае?
Направление беседы вырисовывалось само собой.
Глава 9
Сначала виконт фон Кролок потянулся, и лишь потом задумался, как вообще это у него получилось. Уже несколько месяцев подряд каждый вечер начинался криком «Ты опять мне нос расквасил!» Разделять гроб с кем-то еще было непривычно, но на этом настаивал Альфред, который страдал клаустрофобией, боязнью темноты и боязнью быть похороненным заживо. А если добавить сюда его школьную привычку прятать сухари под подушкой и грызть их посреди полудня, можно понять, почему Герберт просыпался с красными глазами и клевал носом весь вечер.
Остальные обитатели склепа были не лучше. Отец забирался в саркофаг с керосиновой лампой и часов до трех листал газеты, параллельно проводя сравнительный анализ современной международной политики с событиями двухсотлетней давности. Вслух, разумеется, ведь нехорошо лишать домочадцев возможности расширить кругозор. Магда и старик Шагал пытались заниматься личной жизнью, тихо и ненавязчиво. Какие только меры не предпринимал Куколь, чтобы научить их поведению в цивилизованном обществе! Один раз он заколотил их в гробу на пару недель, но, как оказалось впоследствии, они отреагировали на это наказание так же, как мышь, которую заперли в сыроварне. В другой раз голубков расселили по отдельным гробам. Но они так печально — и так однообразно! — перекрикивались, признаваясь друг другу в любви, что граф, который терпеть не мог клише, собственноручно вытащил их из разных гробов, сунул их в один гроб, отругал Куколя за самоуправство, потом отнял у Альфреда сухари, задал сыну взбучку, чтобы тот не огрызался, забрался к себе в саркофаг, хлопнул каменной крышкой… и она раскололась посередине.