У станка стояла только одна девушка и поднимала левую ногу, вверх-вниз, вверх-вниз, как взбесившийся циркуль. От нее пахло потом и тальком. Черные липкие кудри так и лезли в рот, и девушка сердито смахивала их рукой. Такое упорство Куколь замечал только у молодого господина, когда перед Балом он часами просиживал за туалетным столиком, расчесываясь или нанося румяна. И прежде чем закрыть за собой дверь, он украдкой смотрелся в зеркало, а взгляд у него был такой же, как сейчас у юной Жири…
… словно на мгновение правила игры изменятся…
.. и он наконец пожнет плоды своих усилий…
…и она добьется всего благодаря одному лишь трудолюбию…
Пресытившись скучным рабочим, который не реагировал даже на самые зловещие гримасы, девочки принялись за свежие оперные сплетни. Тему их дискуссии не трудно было угадать. Разумеется, прерванная помолвка Кристины Даэ! В первую очередь это означало, что папка озаглавленная «Рауль де Шаньи» снова перемещается в картотеку потенциальных женихов. Но Сесиль Жамм остудила всеобщий энтузиазм, сказав, что бедняга виконт во-первых собрался в полярную экспедицию, а во-вторых помутился рассудком. Да и граф Филипп, не в силах наблюдать за терзаниями брата, перешагнул грань безумия. Он тоже записался в эту экспедицию, мотивируя свое решение тем, что среди снегов не растет солодка, а полярной ночью так темно, что не различишь никаких цветов. Тем более розового. Теперь братья бегали по магазинам, запасаясь шубами, а с их лиц не сходили широчайшие улыбки, будто де Шаньи собрались в Ниццу, а не в промозглый пингвинний угол.
Иными словами, оба сошли с ума.
Затем центром беседы стал катализатор этих событий, Призрак Оперы. Страшно даже подумать, как он шантажировал Кристину, как угрожал и запугивал ее, чтобы она вновь покорилась его воле! Согласно единодушному мнению, Кристина держалась молодцом. На все расспросы она лишь застенчиво опускала глаза и шептала, что готова пожертвовать жизнью ради спасения его заблудшей души.
Таким образом, определился следующий пункт назначения. Куколь надеялся проскользнуть мимо гримерки Кристины незаметно, походя подслушав что-нибудь важное, но не тут то было! Певица обладала идеальным слухом. Как только за дверь послышались чьи-то шаги, она выглянула в коридор и… Ее губки задрожали, словно лепестки на ветру. На ресницах появились слезы размером в несколько каратов. Печально вздохнув, девушка подошла к горбуну, издавшему хриплые приветственные звуки, и погладила его по голове. Из последующей получасовой речи Куколь узнал, как несладко ему живется в этом холодном, жестоком мире, но теперь все горести позади, потому что у него появилась подруга, которой нет дела до его омерзительной внешности. Затем девушка угостила нового знакомого рахат лукумом, в следствии чего язык Куколя прилип к гортани, так что произносить нечленораздельные звуки сделалось еще проще.
И тут на лбу у горбуна выступила испарина.
Потому что мадемуазель Даэ, мечтательно улыбнувшись, предложила ему воды.
О нет.
Похоже, она тоже прочла сочинение мсье Гюго.
О нетнетнет.
Будучи особой романтичной, Кристина захочет разыграть эту сцену в полном соответствии с каноном. Но вода там фигурирует только в конце главы! У Куколя не было ни малейших сомнений, что в гримерке мадемуазель Даэ припрятаны и колесо, и плеть — специально для таких случаев.
— Ах, это мне? Как мило!!!
К счастью, на Куколя так и не обрушилась семейная карма, потому что внимание девушки отвлек Додо. Котенок приближался к хозяйке, держа в зубах цветок. Правда, цветок находился в петлице фрака, который волочился за котенком по земле, дюйм за дюймом теряя цвет и лоск. Подбежавший мсье Ришар попытался изъять свое имущество, а мсье Моншармен одарил певицу недобрым взглядом. Прячась за спиной у коллеги, разумеется. Но предвосхищая возможный конфликт, девушка сообщила, что Додо не выносит громких криков. Они расшатывают ему нервную систему. А успокоить его может лишь одно — возможность залезть на чей-нибудь письменный стол и в клочья изорвать парочку ценных бумаг. И вообще, чем г-н Ришар думал, когда засовывал в петлицу олеандр? Этот цветок опасен для кошек. По милости директора, Додо мог отравиться!
Понурые, директора удалились с поля боя. Ради любопытства, горбун проследил за ними до самого кабинета и увидел, как Моншармен обработал спиртом исцарапанную руку напарника, а потом прижал ее ладонью к своей щеке.