Ложу номер пять Куколь оставил на десерт. Хотя вряд посещение этой ложи будет сродни поеданию мороженного. Но собравшись с силами, он все же шагнул в открытую дверь, подпертую ведром. Значит, мадам Жири неподалеку. Главное, не дать билетерше застать его врасплох…
Чьи-то сильные руки схватили Куколя за шиворот, подняли над землей, вышвырнули в коридор. Потирая ушибленное колено, бедняга взглянул вверх и узрел разгневанное лицо мадам Жири.
— Объясни-ка, милый друг, чего это ты делаешь там, где тебе не положено находиться?
— Арррх… грррр, — и горбун растянул щербатый рот в виноватой улыбке.
Его смирение несколько охладило женщину. Порывшись в ридикюле, она протянула ему грош.
— На вот, приложи ко лбу. Только не забудь потом вернуть… И не сердись, хорошо? Я немного погорячилась. Ты здесь, верно, новенький?
Кивок.
— И кто-то из рабочих сказал, что наведаться в ложу номер пять — это хороший способ провести досуг?
Утвердительный хрип.
— Мне опять предстоит серьезный разговор с Моклером, — мадам Жири поджала губы.
Повинуясь модным тенденциям, осветитель Моклер на пару с разнорабочим Жозефом Буке основали в Опере масонскую ложу с красивым названием «Золотой Рубанок.» Поскольку устав зиждился на неограниченном потреблении алкоголя с последующим дебошем, рабочие записались туда поголовно. Ну а в качестве инициации каждый новый член тайного общества должен был посетить зловещую ложу номер пять.
Причем ложа заработала такую репутацию не столько потому, что там обитал Призрак Оперы, а скорее потому, что ее обслуживала мадам Жири.
Тем временем билетерша, настроенная на филантропический лад, достала из сумочки мясной пирог, разломила и протянула половину горбуну. Тот невольно закрыл глаза от наслаждения. Пирог просто таял на языке. Удивительно, как можно изваять такой шедевр из муки, маргарина и, скорее всего, третьесортного мяса.
— Больше не сердишься? — подмигнула ему женщина. — Позволь мне дать тебе совет — никогда не заходи в эту ложу. Она принадлежит Призраку Оперы! Слыхал про такого? Вот-вот. Поверь, ты не хочешь его разозлить, последствия будут кошмарные!.. Только не думай, что наш Призрак такой уж злой. Скорее наоборот. Хотя меня так раздражают его глупые проверки!
— Гррххх?
— Иногда помимо моих чаевых, он оставляет в ложе несколько сотен франков. Вот так же хозяева прячут под ковер монету, чтобы проверить служанку. Если монета исчезнет — значит, она воровка, а если останется на месте — значит неряха, ленится лишний раз вытрясти ковер. Но неужели Призрак думает, что я прикарманю его деньги? Да за кого он меня принимает, хотелось бы знать?
— Хрррмммм!
— Ну хоть ты понимаешь, как мне обидно. А еще наш Призрак ужасно забывчивый. Постоянно забывает на креслах разные безделушки — перчатки, флаконы духов, черепаховые гребни. Однажды даже забыл веер, такой красивый, что с ним и на придворный бал поехать не стыдно. Это подарки для его дамы, — пояснила билетерша. — Я иногда думаю, какой должна быть дама его сердца. Ведь у Призрака утонченный вкус, иначе б он поселился не в Опере, а в кабаре. Да, у его дамы изящная фигура, маленькие руки, которые хорошо смотрятся в тех кружевных перчатках. Она непременно носит платья из шелка — черного и гладкого, как ночное море. Ее корсаж украшает роза. Цветы я здесь тоже находила — бархат этих портьер не идет в сравнение с их лепестками! И она чуть прикрывает лицо тем веером… хотя вру, зачем ей прятать лицо. У нее фарфоровая кожа и все зубы на месте… Ну да хватит сантиментов! Мне, собственно, какая разница, я все равно больше эту ложу не обслуживаю? Сегодня последний вечер, а завтра меня переведут в третью.
— Ччччммм?
Оглядевшись по сторонам, билетерша засунула руку в лиф и вытащила письмо, потрепанное на сгибах.
— Вот это письмо я получила на днях от Призрака, — со скорбным пафосом провозгласила она. — Никогда не угадаешь, что здесь написано. Что моя Мег станет императрицей! Моя малышка! Императрицей! Представляешь, каково матери прочесть такое?
— Аррххх?
— Неудивительно, что после этого я не желаю иметь с Призраком ничего общего! Ни-че-го!
Куколь надеялся, что билетерша объяснит свою странную реакцию, но вместо этого женщина напустилась на него:
— Ты все еще здесь? Вот интересно, за что тебе деньги платят,? Иди займись чем-нибудь полезным! Ну же, иди! И возьми мою половину пирога. Да не нужно мне твоих благодарностей! Я все равно не стану есть после того, как ты обмусолил этот кусок своим голодным взглядом.