— Он и феску забыл, хотя даже в баню в ней ходит! — Призрак покачал головой, затем печально вздохнул. — Виконт, только не вздумайте что-нибудь сломать. Клавиши и кувалда — это очень плохое сочетание. И если я увижу, что вы залили в органные трубы воды — просто чтобы послушать, как она там булькает-…
Герберт прервал свое занятие — удушение неверного любовника — и удивленно приподнял бровь.
— Значит, он сделал это для меня? Чтобы я мог играть на органе? О, Альфред, милый, это правда?
— Та! — прохрипел юный вампир, чье горло по-прежнему было крепко сдавлено, — Мде тышать нефем.
— Зачем тебе кислород, ты все равно немертвый… Ах, но это так неожиданно! Мое сердце просто разрывалось от ревности, какие только мысли не приходили в голову в те ужасные минуты, я думал, что ты решил проверить мои чувства, но ты же знаешь, что моя любовь к тебе крепче и чище алмаза… ты чего так сопишь, mon ami? А, ну да… Кстати, у тебя так здорово получилось его напугать! Восхитительный вышел спектакль, ты собрал воедино все стереотипы. Не удивительно, что он бежал отсюда, словно монахиня из кабака.
— Спасибо, — застенчиво ответил Альфред, потирая освобожденное горло, — просто я старался подражать тебе.
Улыбка виконта скисла.
Гроб был пуст. Сначала он решил, что это дело рук похитителей тел. Откуда ему было знать, что похитители тел — желанные гости в вампирском склепе? Все равно что завтрак в постель.
Но вскоре Люси нанесла несколько визитов, не отличавшихся особым дружелюбием, и тогда все сомнения относительно ее статуса развеялись. Она стала вампиром. Следовательно, отпала необходимость обращаться с ней, как с человеком.
Теперь все было значительно проще.
Можно было без приглашения войти в ее склеп — фактически, в ее будуар! — посреди бела дня и посмотреть, чем же она занимается. Что, собственно, и сделали профессор ван Хельсинг и его помощник Джек Сьюард. Поднять крышку саркофага было несложно, а когда пред их глазами предстало тело Люси, даже профессор ламиеологии не сдержал вздоха.
Девушка — вернее, упырица — лежала с закрытыми глазами, подложив правую руку под голову. На ней была просторная сорочка с кружевной манишкой и кремовыми лентами, волосы были скрыты под чепчиком. Казалось, Люси устала после конной прогулки и прилегла вздремнуть перед вечерним суаре. Мужчины боялись шелохнуться. Чего доброго, разбудят юную леди. Тогда, позвонив в колокольчик, она прикажет лакею вышвырнуть на улицу нахалов, которые бесцеремонно влезли в ее личную жизнь.
Но чтобы прогнать это наваждение, достаточно присмотреться повнимательнее. И можно увидеть, что кожа мисс Вестенр неестественно бледна, а на губах, слишком алых для благонамеренной девушки, играет улыбка.
Неловкость уступила место праведному гневу. Как смела она улыбаться столь безмятежно? После всего, что произошло? После ее падения? Ведь Люси не просто переступила через приличия, но и мимоходом вытерла о них ноги! Встречаться по ночам с незнакомцем! В Ирландии ее, верно, сослали бы в прачечную за такие похождения.
Но Люси была Люси. Ей все всегда сходило с рук.
За исключением тех детей, разумеется. Здесь она зашла слишком далеко. В нескольких газетах уже появились статьи о детях со следами укусов на шее — по словам малышей, эти следы оставила странная дама в белом. Конечно, судьба оборвышей, что бродят по улицам в темноте, не особенно волновала кого-то. Кроме того, все они остались живы… но какая разница?
Улыбка по-прежнему не сходила с ее губ. Люси казалась заколдованной принцессой, ожидающей своего спасителя. Ну и пусть она она проколола кожу не на пальце, а на шее. Вечно юная, принцесса спит в высокой башне, а река времени раздваивается вокруг ее ложа и огибает его, чтобы не нарушить ее покой. И когда-нибудь герой коснется этих холодных уст и вернет ее из мира немертвых в мир живых…
— Джек, опять витаешь в облаках? Нам нужно известить Артура Холмвуда. Он и так считает меня шарлатаном. А теперь решит, что мы похоронили его невесту живой, в стиле рассказов мистера По. Вот пусть сам придет и убедится. Он теперь душеприказчик семейства Вестенр, так что пусть решает сам, что делать дальше.
Доктор Сьюард закусил губу. О да, куда же нам без Артура? А он, конечно, рассудит правильно. Покричит для вида, постучит кулаком в грудь, произнесет пару дежурных фраз про поруганную любовь, а потом согласится уничтожить ее. Теперь, когда ее мать, миссис Вестенр, завещала счастливчику Артуру все свое имущество, зачем ему Люси? Она и при жизни-то доводила его до умопомрачения. Чего стоят многочасовые набеги на магазины, когда ему приходилось тащить за ней горы шляпных коробок? Пересказы последних сплетен графства, сводившихся к тому, что кто-то опять сел на чью-то болонку? Балы, на которых Люси требовала новую кадриль, пока остальные танцоры оплакивали свои туфли, протертые насквозь? Чтобы общаться с Люси, нужно обладать бесконечным терпением. И это с живой Люси! На что она способна после смерти? Не проще ли позволить доктору Хельсингу закончить его работу, а самому насладиться ролью убитого горем жениха? Конечно Артур все решит как надо!