Слишком поздно он понял, что ограждал свою семью вовсе не от того, от чего следовало. Смерть невозможно побороть. Можно лишь вывесить белый флаг и, преклонив колени, провозгласить ее своим сюзереном. Сдаться в плен, но не победить. Все, что говорили вампиры, вдруг обрело смысл. Рана на шее — недорогая цена за возможность защитить Герберта от любого зла, присматривать за ним, пока он не возмужает и — вот было бы замечательно! — не оставит свои странные привычки. Спасти их сына — это его долг перед покойной женой. Даже если бы она не одобрила его стратегию.
В ту ночь пращуры уже не ссорились с ним. Иногда и вампиры понимают значение слова «такт» (особенно если предварительно проконсультируются со словарем). Замечательно, что фон Кролок наконец осознал преимущества немертвого существования. Ему понравится. «Недостатков у не-жизни нет, сплошные достоинства», твердили родственники, а некоторые даже пытались улыбаться. Ну а Герберт, будучи юношей тщеславным, так вообще будет в восторге, что его золотистые волосы никогда не станут серебряными… Что значит, причем здесь Герберт? Вампиризм, знаешь ли, дело семейное. Кто захочет любоваться, как у его детей растет плешь и выпадают зубы, в то время как сам он тютелька-в-тютельку похож на свой портрет сорокалетней давности?.. Ну хорошо, никто пальцем до виконта не дотронется… Уговорил, и клыками тоже. Главное, что граф подает сыну хороший пример. Нужно откуда-то начинать.
Затем нить его жизни оборвалась.
Но ловкие пальцы подхватили разорванные концы и вновь связали их вместе.
Фон Кролок проснулся лишь следующим вечером, от стука в дверь. Из коридора доносились звуки возни — похоже что слуги, под руководством виконта, пытались взломать дверь в его спальню. Неудивительно, ведь хозяин не подавал признаков жизни уже целый день. Но дверь не поддавалась, потому что кто-то забаррикадировал ее изнутри тяжелым дубовым шкафом. Более того, этот предусмотрительный кто-то задернул тяжелые гардины и даже пришпилил их булавками так, чтобы в комнату не попадал и луч солнечного света. Потянувшись за свечой, граф нащупал на прикроватном столе лист бумаги. Несмотря на кромешную тьму, он сумел прочесть записку:
«Фон Кролок!
С Днем Инициации тебя! Подарок найдешь под кроватью. Мы бы тебя сразу в него положили, но Эржбета сказала, что ты, проснувшись, разнесешь его в щепы с перепугу и непривычки. А ведь это очень хороший гроб, мы купили его в складчину за 1250 дукатов.
Кстати, ты не против, если нашу следующую ассамблею мы проведем в твоем замке? На всякий случай, мы уже разослали приглашения.
Не прикасайся к серебру, не открывай молитвенник и не обижайся на зеркала.
Искренне твой,
Влад Дракула и остальные любящие родственники.
P.S. Тебе понадобится кровь. Много крови.»
Скомкав это послание, вампир неверными шагами подошел к двери, оттолкнул шкаф, мимоходом подивившись его легкости, дернул дверь на себя…
… и сорвал ее с петель.
Слуги, столпившиеся в коридоре, уставились на него в немом удивлении. Виконт же сделал несколько опасливых шагов вперед.
— Мы не хотели тревожить тебя, отец, но ты не откликался. Как ты себя… О нет! Отец, скажи, ты ведь не простудился?
Проследив за взглядом сына, фон Кролок прикоснулся к своему горлу, обмотанному плотным шарфом несмотря на августовскую жару. Вампиры позаботились обо всем. Как видно, проблема с помещением для танцев стояла очень остро.
— Нет, — он покачал головой, глядя на перепуганного Герберта. Бедный мальчик, и что он только подумал в этот момент?
— Правда? Слава Богу.
— Молчать!!
Виконт вовремя отскочил в сторону.
— П-прости, отец, но что я такого сказал?
— Ничего. Это ты меня прости. Я… я скверно себя чувствую.
— Тогда тебе нужно отдохнуть.
— Что мне действительно нужно, так это побыть в одиночестве, — пробормотал вампир, — кто-нибудь, оседлайте мне коня!
Но любимый конь графа не разделял его желания подышать свежим воздухом. Несчастное животное вставало на дыбы и оглашало окрестности иступленным ржанием, будто его тащили на живодерню. Другие лошади дрожали в стойлах, а гончие на на псарне сбились в скулящий клубок. Махнув рукой на бесцельную возню конюхов, граф фон Кролок отправился на прогулку пешком, строго-настрого запретив кому-либо из слуг следовать за ним.
Никогда еще его приказы не выполнялись с таким энтузиазмом.
Добравшись до ближайшего поля, он упал под деревом, не в силах двигаться дальше. Сумерки были бледными и солнечный свет, все еще золотивший колосьях пшеницы, резал глаза. Стоял жаркий августовский вечер. Жнецы, которые почти закончили вязать снопы, встречали каждое дуновение ветерка, будто благословение небес. Воздух был густым и сладким, хоть на хлеб мажь. Птицы сонно чирикали в гнездах. Над полем роились мухи, мало помалу уступавшие сцену комарам. Насекомые заинтересовались новым действующим лицом. Ведь мужчина, прислонившийся к дереву, был мертв и по законам природы принадлежал им, но вот с другой стороны… «Даже и не думайте об этом!» можно было прочесть в его глазах. И насекомые полетели прочь. Кому охота связываться с нежитью? Тем более, что каждый вампир — это без пяти минут летучая мышь.