— Как это?
— Моя мачеха имела обыкновение бить меня головой о дверной косяк, если в руках у меня находилась книга, а не лопата. Кто ее осудит? Она была женщиной старой закалки и считала, что при моей восхитительной внешности образование — это уже излишество… По крайней мере, вы разрешаете мне пользоваться библиотекой.
— Я никогда не интересовался твоим происхождением, — проронил фон Кролок и, к своему удивлению, ощутил нечто похожее на укол совести. Хотя вряд ли найдется хозяин, который сможет написать подробную биографию своего камердинера. Слуги — лишь механизм для поддержания чистоты, кому есть дело до их переживаний?
Подумав, вампир добавил:
— Да и в будущем оно меня вряд ли заинтересует. Я никогда не спрошу о твоей прежней жизни.
В ответ он услышал вздох облегчения.
— Спасибо, Ваше Сиятельство, — осклабился горбун, мысленно добавив, «А я в свою очередь никогда не спрошу про шелест пшеницы.»
— А сейчас давай поговорим как два… — граф покачал головой, — Подумать только, я хотел сказать «как два человека»! Столько лет минуло, а все никак не отвыкну от лицемерия.
— Вряд ли человеческая раса гордится родством со мной, — пробормотал Куколь.
— В таком случае, как два чудовища, — вампир усмехнулся невесело. — Это уравнивает нас, не находишь? Кстати, можешь сесть. И скажи, что ты думаешь про сложившуюся ситуацию.
Иногда управляться с немертвыми очень просто. Дай им чашку крови и всю ночь они ходят с улыбкой до ушей. Плохо то, что вампиры непредсказуемы. Трудно угадать, что они сделают в следующий момент — так и будут хвастаться своими манерами или же вцепятся тебе в горло, сочтя тебя более привлекательным в качестве еды, чем собеседника. Жить с ними под одной крышей — все равно что играть в шахматы фигурами, которые норовят цапнуть тебя за палец. И упаси тебя Господь спорить с ними, если твоя бабка не была как минимум герцогиней, а твою родословную можно прочесть менее, чем за неделю! Вампиры не тратят слов на пререкания со слугами. Ответом служит свист хлыста.
Но Куколь почувствовал, что его кровь вот-вот достигнет критической температуры. Гнев, пребывавший в многолетней спячке, вдруг зашевелился. Сложив руки на груди, граф фон Кролок по-прежнему улыбался, печально и чуть снисходительно. Он окружил себя страданием как частоколом, запер все двери и задернул гардины. Его мир был погружен в вечную ночь. Но неужели он считает, что монополизировал отчаянье и боль? Да как он смеет так думать!
Даже если его слова станут последними — а в глубине души Куколь подозревал, что так оно и будет — зато он отправится на тот свет бесконечно довольным собой. Зажмурившись, горбун представил свой гнев. Это был меч, раскаленный добела. И тогда страх улетучился сам собой. Просто сжать рукоять и нанести удар.
— Если бы вы уделяли сыну больше внимания, ему не пришлось бы искать вашу улыбку на лицах других мужчин, — сказал Куколь, наслаждаясь произведенным эффектом. — Когда вы наконец позволите себе полюбить его? Сколько еще он будет топтаться на вашем пороге? Даже попрошайки, которые пришли колядовать у дома ростовщика, встречают больше милосердия. Сколько еще вы будете мучить его? Когда же вы остановитесь?
Вампир невольно подался назад, но тут прошипел сквозь зубы:
— Никогда! Ранее ты уже имел возможность пронаблюдать, что у меня неладно с самоконтролем. Единственной, кто мог остановить меня…
— … была ваша жена. Но ее здесь нет. Не перекладывайте на нее ответственность.
— Иногда мне кажется, что она смотрит на меня его глазами!
— Так вот в чем дело! — горбун хлопнул себя по лбу. — В тот день Ангел Смерти совершил ошибку! На ее месте должен был оказался виконт. Раз уж он все равно не годится на роль продолжателя рода. Раз он ложится в постель не с тем, с кем следует.
— Нет! Я никогда так не думал!
Их глаза встретились, и фон Кролок отвел взгляд первым.
— Ты прав, думал. И не раз. Теперь ты видишь, что за чудовище сидит у меня внутри? Я вампир. Единственное, что у меня получается действительно хорошо — это убийство. Все, до чего я дотрагиваюсь, гибнет. Мои слова ранят, после моих прикосновений остаются синяки. И чем меньше я буду вмешиваться в жизнь Герберта, тем лучше. Мальчик сам это понимает. Иначе он написал бы мне хоть одно письмо.
Безалаберность юного вампира была притчей во языцех! Знай Куколь, как хозяин отреагирует на отсутствие вестей, самолично привязал бы виконта к ножке стола и продиктовал бы ему какой-нибудь нейтральный текст.
— Виконт действительно вам не писал. Иначе ему пришлось бы признать, как далеко от вас он оказался. Он слишком любит своего отца, чтобы спокойно переносить разлуку.