— Помнишь, что было в прошлый раз?
Он поднял руку, показывая кольцо на указательном пальце.
— Кольцо с нефритом. Я его на всякий случай заказал.
Она судорожно выдохнула, благодарная за стратегически-умного Кинича. Нефрит притупит силы. Она надеялась. Потому что, чёрт подери, они слишком долго ждали.
— Если будет больно, просто остановись, — сказала она.
Он немного порочно улыбнулся.
— Договорились. — Не сводя взгляда от её глаз, он вошёл в лоно. Пенелопа стиснула зубы, пока он входил и проникал глубже, то немного выходя, то толкаясь вперёд. Господи, неужели он и там стал больше после крови? — Пенелопа, смотри на меня. Я хочу видеть тебя. — Она открыла глаза и уставилась на изысканно красивое лицо Кинича. Высокие скулы и твёрдый подбородок, карамельного цвета брови и густые ресницы, обрамляющие бирюзовые глаза. — Господи, женщина, ты такая горячая и тугая. Я недолго продержусь.
Пенелопа почувствовала облегчение. Они совместимы, и чёрный нефрит делал своё дело. Наконец-то, они вместе.
— Я люблю тебя, Кинич.
Кинич резко вошёл на всю длину и начал толкаться в Пенелопу самым изысканным способом. Она чувствовала, как он царапал клыками её шею, заставляя глубже впиваться в его спину ногтями. Он входил в неё с каждой унцией сдерживаемого желания, и Пен принимала всё до последней капли, зная, что ему, как и ей, это просто необходимо.
— Да! Сильнее, грубее, — стонала она. От сладкого напряжения внутренние мышцы напряглись. Пенелопа никогда не насытится этим сексуальным, сильным, восхитительно огромным мужчиной. Кинич последний раз толкнулся и застонал, когда и на Пенелопу обрушился оргазм. Она притянула Кинича ближе, желая, чтобы момент их единения длился дольше, чтобы никогда не прекращалось ощущение синхронности их дыхания, чтобы вечно чувствовать биение в унисон их сердец.
Кинич крепко прижимал её к себе, выходя из лона и издавая слабый стон.
— Боги, Пенелопа. — Он прижался своим лбом к её. — Это стоило каждой чёртовой минуты ада. — Он поцеловал её небрежным, ленивым поцелуем, который отчётливо говорил, что она измотала это огромного вампира. — Пенелопа, я тебя люблю, — прошептал он.
Пенелопа улыбнулась. Наконец. Слава богам, он, наконец, это сказал.
— Можем повторить?
— Конечно, этот раз был лишь аперитив.
ГЛАВА 15
Он назвал её демоном из ада! Из самого ада!
— Отличная работа, Иш Таб, — сказала она себе. — Ты его упустила. Доктор Умникус Вампирус бродит где-то в мире. Один.
Да, она умудрилась «упустить» единственное существо на Земле, которое могло помочь открыть портал.
Пункт номер 8… или 7?
«Проклятье. Я сбилась со счёта».
Пункт номер какой-то там: они чертовски быстры! И это ужасно раздражает.
После побега Антонио, она обошла все переулки и парки, до которых только додумалась, вынюхивая смерть. Кроме обычных — нескольких несчастных заблудших душ, чьё время просто пришло естественным путём — не было никаких признаков необузданной смерти или дикого, голодного вампира на свободе. Уже на рассвете Иш Таб вернулась в пентхаус, чтобы встретиться с насмешками Виктора. По крайней мере, её сестре Фейт не пришлось прикладывать руку к этому фиаско.
Иш Таб распахнула дверь. Кинич и Пенелопа сидели на диванчике у окна и целовались, как два озабоченных подростка, а Виктор и Джулия стояли у бара, потягивая красное вино и смеясь.
Иш Таб вдохнула, ну, поехали.
— Я потеряла доктора.
Виктор улыбнулся.
— Кого?
Она кинула свою огромную сумку на пол и опустилась на диван.
— Да, я полная неудачница и ничего не могу сделать правильно.
— Милая, — начала Джулия. — О чём ты?
— Об Антонио. Он ушёл. Я везде его искала, но…
— Иш Таб, он на балконе с Фейт, — перебила её Джулия.
— Он здесь?
Улыбаясь, Виктор кивнул.
— Да. И, кроме того, что не голоден — чертовски странно для молодого вампира — он в порядке. Мы всю ночь вводили его в курс дела нашего мира.
Иш Таб указала на распахнутые двойные французские двери, ведущие на балкон.
— Хочешь сказать… он там? В эту минуту? С моей сестрой Фейт?
Они снова кивнули и переглянулись.
— Она пришла проверить тебя и скрижаль.
— Ох. — Просто замечательно. Да-а-а. Фейт, вероятно, вонзила идеальные коготки в Антонио, без сомнения, вертя загорелой задницей и демонстрируя ему луки и стрелы.
«Не то чтобы меня это волновало».
Как по сигналу, с балкона донёсся печально известный смешок Фейт. Иш Таб впилась розовыми ногтями в ладони. Обольстительный смешок Фейт. Нет, сестра никогда не любила, а коллекционировала поклонников, как страдающие бессонницей коллекционируют безделушки из сети магазинов. У Фейт было более миллиона лайков на Фейсбуке и вдвое больше подписчиков в Твиттере.