А теперь, обратим пристальное внимание на неожиданное проявление вопрошания…
— Что происходит, вампир?
— Что ты имеешь в виду, о, божественная? — спросил он.
Иш Таб прищурилась.
— Встань. А теперь скажи, что ты тут делаешь, и дай хоть одну причину не распылить тебя на тысячу микрочастиц. — Как будто она могла это сделать. По сравнению с другими богами или вампирами, такими как Антонио, физически у неё силы, не больше чем у курицы. Переболевшей гриппом.
Антонио поднялся, от чего колени Иш Таб чуть не подогнулись. Чёрные кожаные облегающие штаны… о-ох, с тройной строчкой. Прелестно! Белая футболка, обтягивающая мощный, мускулистый торс и руки, он выглядел как бог — только очень сексуальный бог. Как по ней, боги не такие желанные, слишком уж идеальные. Но высокий рост Антонио, укоренившаяся, грубая мужественность, суровые, тёмно-зелёные глаза и то, как перекатываются мускулы, несли столько божественного, как ни у одного мужчины на земле. О да. Если бы Антонио был божеством, люди построили бы пирамиду в его честь. Может быть, даже две.
Иш Таб прочистила горло.
— Сменил гардероб?
Антонио провёл рукой по коротким непослушным волосам.
— Пенелопа настояла, чтобы я подстригся перед поездкой. — Его взгляд остановился в районе груди Иш Таб, которая отлично просматривалась из-за низкого декольте платья. — Всё, чтобы ублажить тебя, — добавил он, голосом глубже, отчего у Иш Таб по телу побежали мурашки.
Иш Таб чуть лужицей не растеклась. Ми-ми-ми…
«Погоди-ка! Он тебя убил. И все братья узнают об том… Будь проклят этот Твиттер. Впереди добрых пять сотен лет насмешек из-за того, что вампир уложил тебя локтем. Глупый вампир! За это я раздавлю тебя!»
Она не знала, что задевало её сильнее — унижение или его отказ.
— Ты проделал этот путь, чтобы показать мне свою причёску и принести платье? Если да, будь уверен — этого недостаточно. — Она подняла руку. Чего же такого придумать? Столетняя боль в клыках? Может, сжечь ему руки концентрированной дозой перца чили? Руки снова отрастут. Когда-нибудь. И они ему не очень-то и нужны, чтобы завершить работу над скрижалью, точно?
— Эй! — Он поднял руки. — Я пришёл лебезить в стиле бессмертного. — Из-за этой ерунды? Тьфу. Это давно вышло из моды. Прошение — идея Фейт, и тогда приносили в жертву животное во имя божества, а затем пир любимых блюд Бога. Иш Таб даже мясо не любила. Если только не считать вампирскую задницу мясом.
— И в обмен на твоё прощение и снисхождение я… — он снова взглянул на листок. Иш Таб вырвала бумагу из его рук и принялась читать сама. На листке был написан список:
«1. Ты будешь мыть ноги богини, натирать их эфирными маслами, целовать пальцы, а затем красить ногти в розовый цвет.
2. Ни в коем случае во время периода прошения не надевай футболку, и не зови её по имени. Используй только «О, Божественная».
3. Будешь готовить её любимое блюдо, а при подаче будешь ходить только на коленях.
4. Ты будешь писать, и декламировать стихотворение о малости и ничтожности твоего мужского достоинства, танцуя танец живота и удерживая меч на голове.
5. И, наконец, ты предложишь своё тело богине для ночи наслаждения.
6. Если к рассвету не угодишь, придётся предложить свою поджелудочную железу».
Иш Таб едва сдерживала смех. Это всё напоминало ритуал унижения, который когда-то придумала Симил, только не хватало ещё порки клоунами и родео на единорогах. Иш Таб тогда голосовала за этот ритуал, лишь просила убрать порку… Только Фейт убедила всех выбрать другой путь. Пф-ф-ф-ф. Фейт такая… святоша.
— Кто дал тебе это? — самым серьёзным голосом спросила Иш Таб.
Антонио склонил голову.
— Пенелопа и Кинич. Они сказали, что если я не приду и не сделаю всё по… — он сглотнул, будто проглатывал гордость… — этому списку, ты нашлёшь на мир чуму или голод.
О, нет. Она не станет. И вообще никогда не собиралась… Во всяком случае, специально. Сегодня точно не случилось бы никаких случайных катастроф. Какое бы публичное унижение она не испытала из-за того, что её убило низменное существо ночи, оно того стоило… Наблюдать за тем, как Антонию пресмыкается против воли, будет весело.
Расплата такая…
«Ну, я же не стерва. Правда говорят, что я категоричная, шальная и смертоносная. Кашасносная? Точно! Расплата та ещё кашасносная».