Антонио последовал за Иш Таб в свою, большую комнату в задней части поместья на третьем этаже с видом на виноградник. Хотя Антонио не был дома уже больше шести лет, комнату всегда поддерживали в порядке. Это знак, отец знал, что этот день настанет и Антонио вернётся.
— Ты не можешь отрицать свой долг так же, как не можешь отрицать кровь Асеро, текущую в жилах. Не имеет значения, как далеко ты убежишь, нет такого места, где я не смог бы тебя найти, — говорил отец.
Но Антонио, с того самого момента, как понял, что на самом деле означает быть Асеро, надеялся найти способ для себя и брата избежать пути, который так много лишал. Он возлагал гораздо больше надежды на человечность.
Антонио закрыл дверь и внимательно оглядел женщину, спрятанную за толстыми слоями чёрных кружев. Однако теперь он научился не судить о Иш Таб по виду. Под маской женщины, похожей на старомодную вдову из Италии, скрывалась древняя бессмертная женщина с острым, как меч, языком, способная сразить любого мужчину. И с того самого момента, как Иш Таб прикоснулась к Антонио, он понял, что её власть над ним немного опаснее; он зависим от чего-то внутри неё.
«И я ненавижу её за это».
Она не только отвлекла его от судьбы, но и унизила. Назвать его Франсиско из всех проклятых имён. Возможно, это послужило ему хорошим уроком: о чём он только думал, соблазняя её? Она злая богиня. Отвлекающий манёвр, который доставлял удовольствие своим страданиям с самого первого дня. Чудовище. Как и говорила её сестра.
Он скрестил руки на груди и прислонился к двери, стараясь держаться как можно дальше.
— Итак, мы уединились. Говори. Какого чёрта ты здесь, женщина?
— Женщина? — Прошла целая вечность с тех пор, как её так называли.
Он прищурился.
— Оставь это дерьмо, богиня. Хочешь ещё меня унизить?
Иш Таб обвела взглядом скудно обставленную комнату. Большая кровать и зона отдыха, никаких личных вещей… похоже на его квартиру в Нью-Йорке. Это так, словно он отвергал саму мысль о настоящем доме. Почему?
— Нет, — ответила она, — не хочу унижать. Я приехала рассказать тебе…
— Я твёрдо намерен открыть портал, — перебил он её. — Значит, ты напрасно потратила время, приехав сюда, убедить продолжать работу.
Его вампирская наглость начала раздражать.
— Если ещё раз перебьёшь, клянусь, я… испепелю твоё мужское достоинство разнообразными пряными приправами. Я пришла извиниться. А ещё потому, что тебе может понадобиться моя помощь.
— Вообще-то, — он опустил руки и направился к большим двойным стеклянным дверям, ведущим на собственный балкон, — прошлой ночью я добился значительного прогресса. Один. — Он рывком распахнул двери и вышел наружу. Зимнее солнце ударило ему прямо в лицо, но он не уклонился. Как странно. Казалось, он греется в тёплых лучах, как смертный. Обычно вампиры избегали солнца, учитывая, как оно истощало их силы.
Он покосился на неё.
— У тебя десять минут, затем уходи.
«Уфх… Терпение». Она глубоко вздохнула, моргнула и вышла за ним наружу.
— Хорошо. Но не перебивай, понял? — Он не ответил, поэтому она восприняла это как согласие и начала рассказывать Антонио о человеке, которого когда-то любила. Двести лет назад она нашла его, монаха, который оставил свою семью, чтобы помочь нуждающимся, потерянным и больным. — Это не похоже на банальный фильм о смертных, — объяснила она. — Смертельная болезнь опустошила Чили. Больше всего пострадал Сантьяго, и те, кто остался, были убиты горем. Я работала день и ночь, помогая избавиться от тьмы, чтобы те, кто остался в живых, могли двигаться дальше. Куда бы я ни пошла, везде видела его. Самые бедные кварталы, импровизированные больницы, церкви, где живые собирались на траур. Он был повсюду, бесстрашно держал руки умирающих, пока не пришло их время. Сначала я наблюдала за ним издалека, но через неделю уже не могла не обращать на него внимания. Что-то в его свете привлекло меня. — Иш Таб сдержала всхлип. Она никому не рассказывала всей истории — даже Киничу — и теперь, вновь переживая её, возвращалась в тот самый момент времени. Свежо, как вчера. — Мы с ним стали друзьями… даже больше, чем просто друзьями. Я хотела его. Он хотел меня. Но я знала, что не могу быть с мужчиной. А он настаивал, что нам суждено быть вместе. Он умолял меня о поцелуе, прикоснуться к нему и клялся, что ему нечего бояться; судьба свела нас вместе. Хотя я и не говорила, что я богиня, объяснила, что я… другая. Отравленная. Но ему было всё равно. Его убеждённость и готовность оставить свою жизнь ради меня, — она посмотрела в сосредоточенные глаза Антонио, — была настолько сильна, что я поверила в его правоту. — Иш Таб жалобно пожала плечами. — Пока он не коснулся меня. Прежде чем я осознала его ошибку, он успел добраться до шкафа и проглотить крысиный яд. Я сделала всё, что могла, но он умер.