Кинич усмехнулся.
— Ему никогда не нравилась одежда.
Это очень странная группа существ.
— Привет, ребята.
Они обернулись и увидели молодую рыжеволосую женщину, сидящую снаружи камеры.
— Эмма! — Пенелопа обняла женщину, которая выглядела не лучшим образом — тёмные круги под глазами, впалые щёки и меланхолическая улыбка. — Это Антонио Асеро. Антонио, это Эмма Кин; её жених — Гай Сантьяго, также известный как Вотан, Бог Смерти и войны.
Они пожали друг другу руки, и теперь он больше, чем когда-либо, чувствовал острую боль от невозможности открыть портал и спасти запертых там людей.
— Я сожалею о сложившейся ситуации и не могу освободить твоего жениха…
— Ничего страшного, Антонио. Пенелопа всё рассказала. Теперь я понимаю, что мы лаяли не на то дерево. — Эмма говорила так, будто уже потеряла надежду.
Пенелопа взяла её за руку.
— Мы вернём его, обещаю. На самом деле, именно поэтому мы здесь. — Она метнула взгляд к камере в дальнем углу.
Эмма, кажется, всё поняла.
— Удачи.
Антонио вдруг уловил запах чего-то вкусного. Там, по другую сторону решётки, напротив Эммы, стояла пожилая женщина в синем комбинезоне.
Она наголо обрита, а кожа выглядела так, словно её тщательно вымыли, но чёрно-красные глаза впились в Антонио, и он не смог удержаться, и облизал губы.
Эмма бросила взгляд через плечо.
— Ты пускаешь слюни на мою бабушку?
Он кивнул.
— Серьёзно? — прошипела Эмма.
— Бабушка Эммы — Мааскаб, — объяснила Пенелопа. — Она тут до следующей встречи, на которой обсудим лекарство для неё.
— Эй-эй! Сюда! Вы опоздали.
— А вот и Симил, — презрительно сказала Пенелопа. — Сейчас вернусь, Эмма. Пожелай нам удачи… — Она обняла Эмму и прошептала: — Скоро всё закончится.
Может ли? Антонио не был уверен.
Антонио и Пенелопа последовали за Киничем к большой камере в углу. Симил стояла по другую сторону толстого стекла и махала рукой. На ней были ярко-розовые пижамные штаны и розовый халат. Её огненно-рыжие волосы были заплетены в косички. Ганнибал Лектор в женском обличии.
— Для начала, могу я кое-что сказать, — Симил подтянула огромное пушистое кресло-мешок и плюхнулась прямо перед стеклом, — это лучший отпуск в истории! Я люблю выигрывать.
Пенелопа, Кинич и Антонио переглянулись. Она же не говорила серьёзно?
— Симил, — начал Кинич с предупреждением в голосе, — нам нужно поговорить, так что не неси чушь.
Симил распахнула халат и сверкнула футболкой:
— Чушь — моё второе имя. За исключением сред, когда я говорю по-клингонски, тогда это бактаг.
— Забавно, Симил. Очень смешно. — Кинич приложил ладони к стеклу и подался вперёд. — Чего ты хочешь?
Симил улыбнулась, сверкая ярко-бирюзовыми глазами.
— Я? Хочу? Это вы ко мне пришли. Чего вы хотите?
Кинич прищурился.
— Ну, я действительно кое-чего хочу, — сказала она. — Нового пони. Роберто выпил моего и решил, что это подношение. А ещё хочу мира во всём мире. Или консервированный горошек. Или/или. А забавнее и то и другое. И ещё один вопрос…
— Довольно! — Антонио больше не мог этого терпеть. — Если скажешь ещё хоть одну нелепицу, я разобью это стекло и вырву тебе глаза.
Симил вскочила с кресла и радостно захлопала в ладоши.
— О! Вырви глаз — моя любимая игра! — Она посмотрела на Пенелопу. — Это как утка, утка, гусь… но с глазами.
Антонио стукнул кулаком по стеклу, но оно отпружинило. Он убьёт это божество, даже если это будет последнее, что сделает.
— Не трать зря силы, Антонио, — сказал Кинич. — Стекло в этих камерах укреплено божественными силами, и его нельзя разбить.
— На Симил божество, она разве не может при помощи своих сил выйти?
— Изнутри камеры тоже под охраной. Внутрь и из неё не может проникнуть энергия. Ни войти — ни выйти. — Он указал на маленький динамик, встроенный в стену сбоку от стекла. — Даже звука нет, мы общаемся через микрофон. — Значит, сегодня счастливый день.
— Симил, — ласково сказала Пенелопа, — прошу, уверена, ты уже знаешь, зачем мы пришли. Чего же ты на самом деле хочешь?
Симил застыла. Выражение её лица и взгляд стали пустыми.
Пенелопа щёлкнула пальцами.
— Симил? Эй!
Симил перевела взгляд на Антонио.
— Я не стану помогать вам с демоном.
Антонио зарычал.
— Почему, чёрт возьми?
Пенелопа коснулась руки Антонио, говоря, чтобы он дал ей самой разобраться.
— Симил, мы знаем, что тебе что-то нужно. Так что выкладывай, — сказала она.