«Поэтому он и умер».
Уф!
«Хватит уже. Ты как приговорённая к расстрелу, которая всё продолжает в себя стрелять».
— И что же будет с Киничем, когда он проснётся? — спросила Пенелопа. — Так и будет хотеть себя убить?
Иш Таб покачала головой.
— Не думаю. Хотя, я никогда не пробовала прикасаться к вампирам, и Кинич был первым, кого я очистила. Кажется, я извлекла всё плохое. — Иш Таб посмотрела на часы — 16:44. Зимнее солнце вот-вот сядет. — Чёрт. Мне нужно идти. Хочу быть рядом когда… если Антонио проснётся, а ты не можешь оставаться тут одна. Нужно выяснить, как заставить Кинича перестать хотеть твоей…
— Я останусь с ней, — проговорила мать Пенелопы, заходя в комнату. Как обычно, она была одета в лёгкий и весёлый наряд. Сегодня он состоял из белых кожаных штанов, белых замшевых сапог и белого кашемирового свитера.
— Просто, будьте осторожны, — предупредила Иш Таб. — Вернусь через пару…
Внезапно Кинич вскочил с кровати и схватил Пенелопу.
— Кинич! — взвизгнула Иш Таб, а мама Пенелопы прыгнула ему на спину, но Кинич оказался сильнее. Он впился зубами в шею Пенелопы, и она закричала от ужаса. Но затем Кинич мучительно завыл, и языки пламени вырвались из его рта. Он упал на пол, увлекая за собой Джули. Чёрт возьми! Через несколько секунд пламя погасло, но Кинич продолжал корчиться от боли. Иш Таб сорвала с себя вуаль и протянула Джули. Та непонимающе смотрела на неё пару секунд.
— Держи, прижми к ране Пенелопы, — Иш Таб потрясла вуалью перед лицом Джули.
Джули моргнула и перевела внимание на Пенелопу, осматривая шею.
— Всего лишь царапина. Ты в порядке, детка?
Пенелопа истерически хохотнула и расплакалась. Кинич сел с обуглившимися губами, а затем уставился на стену так, словно его ударили по голове кувалдой.
— Пенелопа, расскажи чего смешного? — спросила Иш Таб, переводя дыхание и стараясь не психануть. Да, боги психуют, и, вероятнее, чаще любого другого существа на планете.
— Он не может пить… мою… Господи, это так смешно! — Она перекатывалась с боку на бок и смеялась, а потом легла на спину. — Он не может меня кусать, потому что по венам у меня течёт солнечный свет. Я его Криптонит!
Иш Таб почесала затылок и посмотрела на Джули. Всё это время Пенелопа была права — Кинич не мог ей навредить, Вселенная об этом позаботилась. Как могло у полу-смертной быть больше привилегий в нужном департаменте?
Пенелопа перестала смеяться и вперила злобный взгляд в Кинича.
— Что же, думаю, вам двоим нужно поболтать. — Джули встала на ноги и посмотрела на Иш Таб. — Давай дадим им время.
— Но… К-хм… Безопасно ли оставлять их одних? — спросила Иш Таб.
— Думаю, ты опасаешься за его безопасность, — вставила Джули.
— Сукин ты сын! — Пенелопа кинулась на Кинича и принялась колотить его кулаками в грудь, вызывая крошечные огненные шары. Оставалось надеяться, что Никколо и Хелена застраховали дом от пожара. Иш Таб пошла за Джули к двери, пока Пенелопа выдавала гневную тираду из «Как ты смел?» и «Ты чёртов идиот! Не смей даже подумать вновь меня оставлять!», а ещё «Как вообще додумался стать вампиром?.. Я собственноручно тебя убью, если ещё раз такое провернёшь», ну, и на десерт «И ещё и кусать посмел! Придурок!»
Иш Таб вышла вслед за матерью Пенелопы в коридор и закрыла дверь.
— Я слышал крики, — Виктор вышел из-за угла. — В чём дело? Эта чёртова драма закончится?
Джули хмыкнула.
— Кинич укусил Пенелопу и получил дозу солнечного света. А теперь Пенелопа песочит его.
Виктор улыбнулся, притянул к себе Джули и поцеловал в шею.
— Отличная новость, любовь моя, обожаю счастливые концы.
— О, как и я, — выдохнула она.
— Я говорил, что бывшие ангелы специализируются на искусстве счастливого конца? У меня язык… — Фу-фу-фу. Влюблённые вампиры — фу!
Пункт 6: смотреть, как целуются вампиры всё равно, что наблюдать за обжимающимися трупами.
— Прошу прощения, что прерываю ваш момент нежити, но как Антонио? — спросила Иш Таб.
То, что у Виктора цвет глаз сменился с небесно-голубого на тёмно-синий, говорило за себя — плохо.
— Господи, он умер? — спросила Иш Таб. — То есть, да умер… но не умер, а умер?.. Ой, неважно, что-то не так или что? Он же должен был очнуться?
По выражению лица Виктора она поняла, что он понятия не имеет. И вновь темнота Иш Таб заполнила клетки. Почему от мысли о смерти Антонио она так печалится?
«Потому что он нужен нам, чтобы открыть портал и спасти твоего идиота-братца и бывшего муженька Хелены, чтобы мы могли надрать задницу Мааскабам раз и навсегда».
Да, наверное, поэтому.
— Не хочу давать тебе ложную надежду, но верю, что у Антонио ещё есть шанс, — проговорил Виктор. — Я не вижу никаких признаков настоящей смерти.
Джули посмотрела на Иш Таб, стараясь заглянуть под вуаль.
— Милая, ты в порядке? — Она потянулась к ней, но Виктор ударил её по руке.
— Не трогай её, никогда. Она — яд, любимая, — сказал он.
— Виктор, дорогой, — запротестовала Джули, — это очень грубо. Кроме того, я видела её без вуали, и она настоящая…
— Нет, — перебила её Иш Таб, — он прав. Я — яд, монстр. Не нужно меня касаться. — Иш Таб вытянула руки, показывая серую, отвратительную кожу.
Затем повернулась к лестнице.
— Мне надо отлучиться на пару часов. Позвоните, если будут какие-то новости в Антонио.
У Антонио жгло глаза. Огонь. Они горят! Нет, всё тело горит. От боли он перекатился на бок и с глухим стуком упал на пол. Яркий свет слепил его. Погодите…
«Больно… глазам».
Он вскочил на ноги и прижался спиной к стене, крутя головой из стороны в сторону. Он в своей спальне.
— Чёрт, я вижу. — И не только видел, но слышал, чувствовал и ощущал каждую вибрацию воздуха. Подбежав к окну, он распахнул его. — Sí! Я вижу! — Он вдохнул полные лёгкие прохладного вечернего воздуха. И почувствовал вкус города на языке — хот-доги из закусочной за углом, аромат роз, исходящий от женщины, выгуливающей собаку девятнадцатью этажами ниже, и парочки, потягивающей горячий шоколад в парке напротив. — Я вернулся, чёрт подери! Вернулся! — прокричал он из окна.
«И голоден. Чертовски голоден».
И что это за восхитительный запах? Антонио глубоко вздохнул. Океан. Автомобильные пары. Пекарня. Мусор. И… ваниль с ромашками. Он посмотрел вниз — просто потрясающе. Даже в тусклом солнечном свете он видел лица пешеходов и… ваниль и ромашки. Да. Запах исходил от женщины, которая только что скрылась за углом.
— Дерьмо!
Он залез в шкаф, натянул джинсы, ботинки и чёрный свитер, хотя ему не было холодно. Нет. Он чувствовал себя чертовски великолепно! Весь в предвкушении он выбежал из квартиры и помчался вниз по лестнице. На каждом шагу он наслаждался текучестью и силой тела. Он двигался, как ветер на стероидах, и, казалось, был непобедимым, сильным и здоровее жизни. Что с ним происходило? Он смутно помнил непонятный сон про женщину и странный разговор мужчины с низким голосом, в котором говорилось о вампирах.
Почти дойдя до первого этажа, Антонио остановился.
— Нет. Чёрт, нет. Я вампир? — Он осмотрел руки и потёр лицо и шею — кожу покалывало, и она была живой. Он не чувствовал себя мёртвым.
Антонио положил правую руку на сердце.
Ничего.
— Дьявол! — Он попятился, словно мог уйти от собственной груди. — Какого чёрта? — Он начал вспоминать соседа, который напал на него и перерезал шею. Антонио потёр то место, но никаких следов раны не обнаружил. Затем воспоминания вернулись к женщине, которая находилась рядом, пока он истекал кровью. Та самая женщина — ваниль и ромашки — которая пришла в больницу и дотронулась до него. Его сердце ожило и забилось в груди, как упряжка скачущих лошадей. На Антонио нахлынуло непреодолимое желание найти ту женщину.