На почте находился одинокий пожилой клерк, мужчина казенного серого цвета, начиная от волос, глаз и кожи и кончая свитером и брюками. Он односложно отказался сообщить, пришли ли документы из Внутренней налоговой службы для Хьюлетта Уэйнрайта, а когда на него надавили, закрыл заслонку перед своей конторкой.
Мортон неохотно двинулся к банку, и его рвение исчезало с каждым шагом. Он не знал, как сможет, подавленный виной, посмотреть в лицо Хьюлетту Уэйнрайту: ведь Илона была его женой. Мортон никогда прежде не допускал связи с замужней женщиной, и осознание того, что в таком маленьком городке, как Иерихон, секреты удержать невозможно, приводило его в ужас больше, чем возможная ярость Уэйнрайта.
— Добрый день, мистер Саймз Мортон! — Хьюлетт Уэйнрайт порывисто вышел из своего офиса. Он указал на дежурного кассира. — Как мило с вашей стороны прислать эти письма. Я не могу передать, как это облегчает дело. Ведь таким образом я не скомпрометировал своих вкладчиков, не так ли? — Его голос рокотал в сводчатой комнате. — Проходите в мой офис, и мы сможем внимательно изучить записи.
Мортон пришел в замешательство от этого напора и все еще колебался, пожимая руку президенту банка.
— Что ж, спасибо.
— Сегодня вы выглядите чуть менее здоровым. Ничего, что я об этом говорю? — Он провел Мортона в свой офис. — Вы единственная добыча в городе, и поэтому вы… — Он умолк, когда Мортон воззрился на него.
— «Единственная добыча в городе»? — сказал Мортон, шокированный противоречивыми чувствами.
Хьюлетт сложил руки.
— Шутка, вроде каламбура, Мортон. Вы… пользуетесь спросом из-за этого.
К своей досаде, Мортон покраснел.
— Мистер Уэйнрайт, я не знаю, что вам сказать. Я никогда не намеревался делать ничего некорректного, и вы должны верить, что…
Хьюлетт похлопал Мортона по спине.
— Сейчас нас не должна беспокоить «некорректность». — Он указал своему посетителю на стул. — Садитесь же. И позвольте мне достать записи, которые вам нужны. Они очень старомодны. Сейчас у нас в городке не очень много компьютеров.
— С тех пор как лесопилка закрылась, — добавил Мортон.
— Нет, не в этом дело, — сказал Хьюлетт, нахмурясь. — Что вы обычно делали днем в субботу, когда были молоды, Мортон?
Эта внезапная перемена темы заставила Мортона заморгать.
— Ну… я был бойскаутом. Мы ходили на прогулки на природу и все такое.
Хьюлетт покивал:
— А мы в нашей округе ходили в кино. Наши матери, бывало, брали нас в театр в Норт-Пойндекстере и оставляли там, пока сами ходили по магазинам, на обед, в парикмахерскую и так далее. — Он сложил руки. — Разве вы никогда не ходили смотреть «Годзиллу» или «Огненных девушек из космоса»? Или «Дракулу»?
— Нет, — сознался Мортон, гадая, что Хьюлетт Уэйнрайт пытался ему сказать. — Иногда мы катались на роликах, но моя семья считала, что дети должны дышать свежим воздухом, занимаясь полезными для здоровья вещами, если мы были не в школе.
— Ага, — сказал Хьюлетт серьезно. — И вы никогда не ускользали тайком, в одиночку?
— Не для этого, но… — сказал Мортон, еще более озадаченный.
Хьюлетт побарабанил пальцами по столу.
— Что вы думаете об Илониных… аппетитах? Мортон почувствовал, как лицо его пылает жаром.
— Я… я никогда не намеревался делать ничего, что вы…
— Ваши намерения не имеют значения, — величественно сказал Хьюлетт. — Имеет значение то, чего мы хотим.
— Я не намеревался… — Мортон замолчал, пялясь на Хьюлетта и впервые замечая, что президент банка производит внушительное впечатление. — Я немедленно уеду, если вы находите, что я создаю проблемы. Я организую приезд другого инспектора.