— Ты и правда выглядишь не очень хорошо, дорогой приятель, — сказал Стоун, помогая Каллендеру снова сесть на стул. — Мне грустно все это слышать, понимаешь. У нас обоих такие неприятности. А я так надеялся, ну, что смогу здесь немного пожить, пока не удастся снова встать на ноги, и вот… Я могу дать тебе взаймы полкроны…
Оба кузена рассмеялись, Стоун с искренним весельем, Каллендер — хрипло и с горечью, которая послышалась и в предложении, которое он затем сделал:
— Думаю, ты можешь у меня остаться, кузен, если готов обходиться малым.
— Обходиться малым? Да я только этим и занимался последние десять лет. Мы же отлично поладим, да? Так что выше голову! Все же решится через несколько дней.
— Дней? — спросил вдруг Каллендер. — А какой сегодня день? И который час?
— Что? Сегодня четверг, да. А на последних часах, мимо которых я проходил, было шесть с небольшим, по крайней мере, насколько мне удалось разглядеть в этом чертовом тумане.
— Четверг, шесть часов! Проклятие! Через час я должен ужинать с моей невестой.
— С твоей невестой! Да ты везунчик. Подумать странно, я вот тебя застал в таком состоянии. — Стоун замолчал и подверг кузена внимательнейшему рассмотрению. — Знаешь ли, старина, ты сейчас не готов встречаться с леди, что там, даже и с констеблем. Тебе надо по крайней мере умыться и побриться.
— Побриться? — рявкнул Каллендер. — Такой-то рукой? Проще сразу перерезать себе горло, и все.
Он протянул руку к лицу Стоуна, и тому стало видно, как дрожат у кузена пальцы.
— Понятно. Это у тебя трясучка. Что же, мы найдем другой выход. Я, пожалуй, с работой брадобрея справлюсь, и у меня в сумке лежит бритва. Вода у тебя есть, да? И полено в камин. Мы должны вернуть тебе бодрость духа, кузен. Я намерен потанцевать у тебя на свадьбе.
— Если свадьба будет.
— Что? А тут не все гладко?
— Весьма и весьма. Я почти что боюсь потерять ее. Этот чертов спирит!
— Неужели? Кто-то пытается ее у тебя увести? Мы этого не допустим.
— До этого, как мне кажется, дело не дошло, — сказал Каллендер. — Пока не дошло, по крайней мере. Но он в некотором роде имеет над ней власть, забивает ей голову историями о привидениях, духах и потусторонних мирах. Я не знаю, как с этим бороться, но чувствую, что из-за него она переменилась.
Каллендер и представить не мог, что лицо Найджела Стоуна способно принять настолько мрачное выражение.
— Плохи дела, — сказал Стоун. — Худо, когда балуются с духами.
— Ты-то об этом что можешь знать? — с издевкой спросил Каллендер.
— Я не зря провел десять лет в Индии, кузен. Пусть я и не заработал на этом денег, но зато кое-что узнал. Вся эта страна так и кишит всякими суевериями, но кое-что может быть и не просто пустыми предрассудками. Люди с ума сходят, все потому, что верят в призраков и демонов.
Они убивают друг друга и самих себя, а некоторые становятся жертвами чудовищных заклятий.
— Чепуха.
— Вовсе не чепуха, скажу я тебе! Такие вещи действительно случаются, кузен, но даже если бы их и не было, уже от одних только мыслей о них душа и тело могут пострадать самым ужасным образом. Мы должны как-то помочь этой девушке, пока еще не поздно.
— Тогда это сделаешь ты, — сказал Каллендер. — Когда я пытаюсь об этом говорить, она только смеется надо мной. — Он помолчал, разглядывая Стоуна с внезапно пробудившимся интересом. — Смотрю на тебя, и кажется, что от хорошего ужина ты бы не отказался.
— Это верно.
— Тогда составь мне сегодня компанию, а? Посмотрим, может, тебе и удастся выбить у Фелиции из головы эту ерунду, пока не поздно. А я всегда лишь достаюсь на растерзание ее несносной тетке.
— Так у нее есть тетя?
— Да. Это старая дева, она примерно твоего возраста, кузен, но ни о чем таком даже и не думай. Она совершенно несносна. Занимайся племянницей. Но, пока мы еще здесь, ты помнишь, где расположен винный погреб дяди Уильяма?
— Где-то внизу, да?
— Вот что я придумал. Спустись за бутылкой портвейна, а? А потом очередь дойдет и до камина, воды и бритвы, как ты считаешь?
— Как скажешь.
Найджел Стоун на мгновение замялся, поскольку Каллендеру вино было уже явно ни к чему, но пришел к выводу, что самому ему не помешает капельку выпить, и это послужило достаточным оправданием для похода в погреб. Оглянувшись напоследок, он приступил к выполнению первого из заданий.
Стоун взял на себя роль бесплатной прислуги обедневшего кузена, надеясь при этом, что родственник вскоре станет богат.