Каллендер очнулся от оцепенения и неуверенной походкой направился к Салли. Она обернулась только тогда, когда он схватил ее за руку.
— Реджи! — сказала она и рассмеялась. — Ну у тебя и вид!
— Попал под дождь.
— Шел бы ты домой, дорогой, а то простудишься насмерть. Поговорим в другой раз. — Она повернулась к нему спиной.
— Салли! Поговорим прямо сейчас! — Он снова потянулся к ней, но незнакомец встал между ними.
— Вы видите, леди занята, — сказал он таким тоном, каким Каллендер привык обращаться к прислуге.
Каллендер попробовал оттолкнуть его, но мужчина стоял твердо, как скала. Каллендер замахнулся на него, а тот без колебаний уклонился от удара и врезал в лицо противнику своим костлявым кулаком.
Каллендер с удивлением обнаружил себя сидящим на полу. Нос и рот его были какие-то горячие и влажные. Вокруг смеялись.
Он пытался решить, что ему следует делать, но его ожидало новое потрясение: он увидел, как Салли отвесила пощечину своему кавалеру. Толпа при этом снова заревела и разразилась аплодисментами, более бурными, чем Салли когда-либо удостаивали за ее песенки. Она опустилась на колени возле поверженного Каллендера и обняла его.
— Брось, Реджи, — сказала она. — С тобой же все в порядке.
— Салли? — Ему было никак не придумать, что еще можно сказать.
— Верно, дорогой. Пойдешь со мной. Не могу же я позволить убить своего мужа, да?
Ее слова лишь смутно отложились в памяти Каллендера, а она помогла ему встать и увела его из «Хрустального башмачка».
Дождь все еще лил, и Каллендер подставил лицо под его потоки, чтобы смыло кровь. Он шел, почти не разбирая пути, при этом ясности сознания еще хватило на то, чтобы вспомнить: Салли живет совсем недалеко от мюзик-холла, за углом. Он, как ребенок, волочил ноги по лужам и ему это почему-то доставляло удовольствие. Гроза ему тоже начинала нравиться. Когда гремел гром, он тоже издавал очень похожие урчащие звуки. Салли лишь взглянула на него и улыбнулась.
Она провела его вверх по лестнице в свою комнату, настолько же загроможденную всякой чепухой, насколько пустым было сейчас его собственное жилище, а потом усадила его на неубранную кровать, где громоздилась гора одежды. Он заметил торчавший из-под одного из брошенных платьев краешек книжки и вытащил ее.
— По-прежнему читаешь дешевые страшилки, Салли?
— А, ты про вампира. Возьми себе, Реджи. Я уже прочитала, и было ужасно интересно.
Каллендер, пожав плечами, сунул книжонку в карман. В его одурманенной голове проблесками всплывала какая-то мысль. И еще кое-что он хотел бы не забыть.
— Послушай. Что это ты мне тогда сказала в «Башмачке», а?
— Это ты о чем, дорогой? Снимай пальто. Оно все мокрое.
— Не трогай меня. Лучше я останусь мокрым.
— Как тебе будет угодно, — ответила Салли, сняла платье и встала перед ним в корсете. — Я просто хотела тебя согреть.
— Согреть, значит? Так что ты там мне говорила насчет мужа?
Она села возле него и провела языком по губам.
— Я лишь сказала, что девушке нужно заботиться о своем суженом, Реджи.
Он обратил на нее затуманенный взор.
— Ты, должно быть, сошла с ума, — сказал он.
— Вовсе нет. Ты же обещал на мне жениться, мы были как раз на этой самой кровати, и я намерена добиться, чтобы ты это сделал, мистер Реджи Каллендер.
— Приснилось, — сказал он.
— Что?
— Кто-то из нас просто грезит. Кто это тебе сказал, что я на тебе женюсь?
— Ты сам, дорогой. Ты говорил, что, когда умрет твой дядюшка и ты сможешь распоряжаться состоянием, ты поможешь мне стать честной женщиной. А теперь он умер, верно? Ты, я вижу, очень тяжело перенес его кончину, у тебя ведь такое доброе сердце, но все пройдет, и тогда мы поженимся. Ты же любишь меня, правда, дорогой? Ведь другой у тебя нет?
Он обнял ее скорее по привычке, чем в порыве страсти.
— Конечно же, у меня нет другой, — сказал он.
— Нет? — Салли толкнула его на кровать и дала ему пощечину посильнее, чем тому человеку в «Хрустальном башмачке». — Как насчет мисс Фелиции Лэм?
От потрясения Каллендер ничего не смог ответить.