Неожиданно снаружи раздался громкий, леденящий душу крик, исполненный смертельного ужаса.
В ту же секунду Персивант вскочил со стула. Он распахнул дверь, едва не высадив ее, и с клинком в руке выбежал наружу. Около коттеджа Лорел судья увидел Коббета и поспешил туда с невероятной скоростью, словно помолодев на пятьдесят лет.
— Лорел, открой! — кричал Коббет. — Это Ли! Когда Персивант добежал до коттеджа, дверь подалась внутрь, и они вместе ворвались в освещенную комнату.
На полу лежала Лорел, сжавшись в комочек и указывая дрожащей рукой на окно.
— Она пыталась войти внутрь, — запинающимся голосом произнесла девушка.
— В окне ничего нет, — попытался успокоить ее Коббет, но там совершенно точно кто-то был.
Бледное, словно восковое, лицо прильнуло к стеклу. Они увидели расширившиеся, вытаращенные глаза, открытый рот, шевелящиеся губы, сверкающие острые зубы.
Коббет подался вперед, но Персивант схватил его за плечо.
— Позвольте мне, — сказал он, направляясь к окну и подняв вверх острие своего клинка.
Когда серебряное оружие с легким стуком коснулось стекла, лицо исказила судорога. Рот раскрылся в беззвучном крике. Существо отпрянуло и скрылось из виду.
— Я уже видел это лицо раньше, — хрипло сказал Коббет.
— Да, — отозвался Персивант, — в окне отеля. И позже.
Он опустил лезвие. Снаружи послышался звук, стремительный и торопливый, похожий на топот ног — множества ног.
— Мы должны разбудить людей в главном здании, — сказал Ли.
— Сомневаюсь, что мы сможем разбудить хоть кого-нибудь в этом городке, — спокойным голосом ответил судья. — Я полагаю, кроме нас, не бодрствует ни одна живая душа, все спят глубоким, зачарованным сном.
— Но там снаружи… — Лорел показала на дверь, на которую, казалось, кто-то давил.
— Я же сказал: ни одна живая душа.
Он перевел взгляд с нее на Коббета и повторил:
— Живая.
Судья пересек комнату и кончиком клинка начертил на двери перпендикулярную линию. Затем аккуратно провел еще одну поперек, образовав таким образом крест. Давление снаружи неожиданно прекратилось.
— Вон оно, снова там, — выдохнула Лорел.
Персивант широкими шагами вернулся к окну, в котором застыло угрожающее лицо, обрамленное струящимися черными волосами, и провел по стеклу серебряным лезвием, сверху вниз, а затем слева направо. Лицо исчезло. Он повернулся и нарисовал такие же кресты на остальных окнах.
— Вот видите, — в тихом голосе судьи слышалось торжество, — это старое, очень старое волшебство.
Он с трудом уселся на стул и, устало посмотрев на Лорел, сумел улыбнуться:
— Возможно, если нам удастся пожалеть эти несчастные создания там за дверью, это немного облегчит наше положение.
— Пожалеть? — почти выкрикнула девушка.
— Да, — отозвался судья и процитировал:
…Помысли, как печально может быть Томиться вечной жаждой; каждый день, Как в приступе, желать напиться крови.— Я знаю эти стихи, — вмешался Коббет, — это Ричард Уилбер, несчастный проклятый поэт.
— Как в приступе… — повторила Лорел.
— Приступе, повторяющемся изо дня в день, — откликнулся Ли.
— Да, словно при малярийной лихорадке, — добавил Персивант.
Лорел и Коббет уселись на кровать.
— Я бы сказал, что здесь мы пока в безопасности, — провозгласил судья. — Не совсем на свободе, но, по крайней мере, в безопасности. На рассвете, когда они отправятся спать, мы сможем открыть дверь.
— Но как же так? Почему только мы в безопасности? — воскликнула девушка. — Почему мы бодрствуем, тогда как все остальные в городе спят и совершенно беспомощны?
— Очевидно потому, что у нас с собой чеснок, — терпеливо объяснил Персивант, — и потому, что мы съели достаточно чеснока на ужин. И еще потому, что здесь начертаны кресты, довольно условные, но тем не менее они защитят нас, если кто-нибудь попробует войти. Я не прошу вас сохранять спокойствие, прошу лишь быть решительными.
— Я решителен, — процедил Коббет сквозь стиснутые зубы, — я готов выйти и встретить их лицом к лицу.
— Выходите, — отозвался судья, — и даже при наличии чеснока вы продержитесь не дольше, чем пинта виски во время удачной игры в покер. Нет, Ли, расслабьтесь, если можете, и давайте побеседуем.
И они беседовали, пока снаружи бродили странные существа (их можно было скорее почувствовать, нежели услышать). Они беседовали о многих вещах, ни словом не упоминая о своем опасном положении. Коббет вспомнил о тех необычных случаях, с которыми сталкивался в городах, среди гор, на пустынных дорогах, о том, как он выходил из сложных ситуаций. Персивант рассказал о нью-йоркском вампире, которого он одолел, и о вервольфе, жившем неподалеку от одного южного поместья. Лорел, поддавшись уговорам Ли, спела несколько песен, старых песен Юга, ее собственной родины. У девушки был чудесный голос. Когда она закончила «Водим хоровод по кругу», в окне опять появились лица, они маячили, словно пятна сажи, поверх стекол с начертанными там крестами. Лорел увидела их и запела снова, старую веселую аппалачскую песню «Ночью услышала Мэри стук в дверь». Лица медленно отступили от окна. Медленно проходили часы, один за другим.