Бронко Билли подтянул брюки. Он носил «левисы», выглядевшие на нем великоватыми, темный жилет, рубашку посветлее и большие кожаные чансы с тремя кисточками — у бедра, колена и лодыжки. Его шляпа казалась на три размера больше, чем надо.
В таверне все было мутно-серым, черным и ярко-белым. Плюс неизменное мерцание.
Они уселись за столик и принялись разглядывать посетителей. Бывшие солдаты в лохмотьях мундиров через семь лет после окончания Великой войны.[66] Безработные, зашедшие спустить последние несколько монет на пиво. В воздухе висел серый дым от трубок и дешевых сигарет.
Немногие заметили появление Уильяма С. и Бронко Билли.
Но двое заметили.
— Арапник! — сказал американский капитан, не снимая руки с плеча своего собутыльника сержанта.
— Чего? — спросил сержант, не снимая руки с плеча кельнерши.
— Гляди, кто там.
Сержант уставился в облако мерцающего серого дыма, окутывавшее ковбоев.
— Черт побери! — сказал он.
— Может, пошли подсядем? — спросил капитан.
— Вот уж amp;%#*! — выругался сержант. — Это же не наш фильм, ##% amp;сь оно все конем!
— Пожалуй, ты прав, — сказал капитан и снова стал потягивать вино.
— Помни, мой друг, — сказал Уильям С. после того, как официант принес им пиво, — что нет и не может быть отдыха в борьбе со злом.
— Ну да, да, но, Уильям С, мы же так далеко от дома. Уильям С. чиркнул спичкой, поднес ее к вересковой трубке, заправленной его любимой махоркой. Попыхал секунду-другую, затем глянул на своего спутника поверх кружки с откинутой крышкой.
— Мой дорогой Бронко Билли, — произнес он. — Не бывает «слишком далеко» для того, чтобы противостоять силам зла. Со здешней проблемой доктор Гелиоглабул сам управиться не смог, иначе он не стал бы вызывать нас.
— Ну да, но, Уильям С, моя задница стерта до крови после двух дней в седле. Надо хотя бы чуток соснуть, прежде чем встречаться с этим твоим доктором.
— Увы, мой друг, но в этом ты и ошибаешься, — проговорил высокий ковбой с ястребиным носом. — Потому что зло не спит никогда. В отличие от людей.
— Но я-то человек, — отозвался Бронко Билли. — Я бы сказал — давай придавим.
Тут в таверну вошел доктор Гелиоглабул.
Он был одет как горный проводник-тиролец — в ледерхозен,[67] шляпу с пером, горные ботинки и подтяжки. В руке он держал альпеншток, громко клацавший об пол при каждом шаге.
Пробившись через мерцающую темноту и дым, он встал перед столиком с двумя ковбоями. Уильям С. поднялся.
— Доктор… — начал он.
— Уленшпигель,[68] — перебил его тот, предостерегающе вскинув палец к губам.
Бронко Билли закатил глаза.
— Доктор Уленшпигель, познакомьтесь, пожалуйста, с моим помощником и хронистом, мистером Бронко Билли.
Доктор щелкнул каблуками.
— Присаживайтесь, — сказал Бронко Билли, ногой выпихнув из-под стола свободный табурет.
Доктор в своем опереточном наряде сел.
— Гелиоглабул, — прошептал Уильям С., — что это за дела?
— Мне пришлось явиться инкогнито. Есть… кое-кто, кому нельзя знать о моем здесь присутствии.
Бронко Билли перевел взгляд с доктора на Уильяма С. и обратно и снова закатил глаза.
— Значит, поднят зверь?[69] — поинтересовался Уильям С, и глаза его полыхнули пуще прежнего.
— Совершенно небывалый зверь, — ответил доктор.
— Понимаю, — сказал Уильям С. и затянулся трубкой; глаза его сузились. — Мориарти?
— Берите выше. По сравнению с этим злом Мориарти — жалкий щенок.
— Выше? — переспросил ковбой, сведя кончики пальцев домиком. — Не представляю, как такое возможно.
— Я тоже не представлял до прошлой недели, — произнес Гелиоглабул. — Но с тех пор город захлестнула волна кошмаров. По ночам улицы полны крыс, они наводняют дома. Когда стемнеет, в этой таверне не останется ни души. Люди запирают двери покрепче и молятся — в наш-то век. Они вернулись к старым предрассудкам.
— И с должным на то основанием? — спросил Уильям С.
— Неделю назад в гавань вошел корабль. На борту был один-единственный человек! — Доктор сделал драматическую паузу. Бронко Билли эффекта не оценил. — Экипаж, пассажиры — все пропали, — продолжил Гелиоглабул. — Оставался один лишь капитан, примотанный к штурвалу. И он был совершенно обескровлен!
Бронко Билли заинтересовался.
— Вы хотите сказать, — склонился над столом Уильям С, — что нам предстоит иметь дело с нежитью?
— Боюсь, что так, — подтвердил доктор Гелиоглабул, покручивая кончики усов.