— Какая жалость. А я кусаюсь.
Она отступила, глаза увеличились от удивления:
— Ты… хочешь меня укусить?
— Определенно, — он скрестил руки, делая вид, что ему безразлично, хотя злость его все росла, — Я люблю кусаться.
Она неуверенно на него посмотрела:
— Ты имеешь в виду по-настоящему сильно?
— Не так сильно, чтобы причинять боль. Скорее, прикусывать зубами наиболее чувствительные участки твоей кожи. Потом проводить по ним языком. И давай не забудем, как приятно их посасывать.
Она открыла рот. Потом справилась с собой и облизала губы:
— Куда именно ты бы хотел меня укусить?
Он медленно окинул ее взглядом:
— Основание шеи, где она переходит в плечо. И местечко, которое немного ниже твоего пупка.
— Сюда? — она засунула руку за резинку пояса своих бледно-голубых шорт.
— Да, — его голос охрип, ему пришлось прокашляться. Он указал на ее шлепки, — И твои пальцы на ногах.
— О, — она скинула обувь и погрузила пальцы ног в ворс ковра, — Куда-нибудь еще?
— Твои икры. Внутреннюю поверхность бедер. Сзади, там, где твои бедра переходят в восхитительную задницу.
Она повернулась и приподняла край шорт, чтобы показать изгиб ее попы:
— Сюда? — она погладила свою кожу и прикрыла глаза. — Куда-нибудь еще?
Его эрекция натянула шелк его боксеров:
— Бедро, чуть ниже талии.
Она приопустила шорты на пару дюймов, потом провела рукой по обнаженной коже:
— Куда-нибудь еще?
— Под грудью.
— А, — она закатала майку так, чтобы обнажить нижнюю часть своей груди. Потом ладонями приподняла свои груди. Когда она посмотрела на него, ее глаза потемнели и заблестели ярче.
Чертовщина. Он напрягся:
— Твои глаза светятся красным.
— Это значит, что я возбуждена. Что я готова.
— Так само происходит? — Черт. Если она не может контролировать свои вампирские штучки, что еще она может сделать? Увеличатся ли ее клыки? И правда ли она сильнее его?
Дарси подошла к Остину:
— Скажи, куда еще ты хочешь меня укусить?
Он не мог ей позволить переиграть его. У него были свои козыри. Он сконцентрировал свою силу и направил ее в сознание Дарси. Она дернулась со вскриком. Глаза ее закрылись, а лицо залилось краской.
«Сними майку».
Ее глаза открылись, она улыбнулась:
— Как пожелаешь, — она стянула майку через голову и бросила ее на пол.
Она наслаждался видом ее груди, когда холодное дуновение психологической атаки настигло его и обернулось вокруг его головы. Он автоматически отбил эту атаку и облачко рассеялось.
— Ты очень сильный, — прошептала Дарси.
— А ты нет.
Она пожала плечами:
— Я никогда раньше не пробовала это делать. Мне не хотелось вторгаться в личное пространство других людей.
— Тогда тебе не должно нравится, что я вторгаюсь в твою голову.
— Мне не нравится, когда вампиры делают это. Они такие холодные. Но ты… Ты такой восхитительно теплый, — она покраснела, — Мне нечего скрывать от тебя, и мне становится так тепло. Я слишком долго была холодной.
Холодной, потому что она была мертвой половину времени. Во что он впутывается? Каждое утро он будет просыпаться рядом с мертвой женщиной. Но он не мог отмахнуться от боли и желания в ее глазах. Ее боль стала его болью. Ее мир станет его миром.
Она стояла перед ним, обнаженная, если не считать шорты. Ее глаза опять приобрели голубой цвет и наполнились смесью желания и страха. Она боялась, что он ее оттолкнет.
— Ты мне рассказывал, куда хочешь меня укусить, — тихо напомнила ему Дарси.
— Да, есть еще одно местечко. Но я не хочу там тебя кусать. Я хочу любить. — он наклонился к ней и ощутил запах ее шампуня. Нежно он отвел назад ее волосы. Там, на шее, были два шрама от укуса вампира. Бедная Дарси. Не удивительно, что она всегда носила свои волосы распущенными. Он погладил шрамы.
Дрожь пронзила ее:
— Что ты будешь любить?
Он прошептал ей на ухо:
— Твой клитор, — Остин поднял ее на руки, отнес к постели и положил на одеяло.
— Остин?
— Да, — он возьмет ее и к черту последствия.
Глава 21
Сердце Дарси оглушительно стучала, когда она протягивала руку, чтобы дотронуться до Остина. Да! Если у них ничего не сложится, у нее останется хотя бы это волшебная ночь. Остин упал на кровать и сжал ее в объятиях. Да, в ее голове повторялось снова и снова, она была слишком взволновано, чтобы думать о чем-то еще. Она покрывала поцелуями его лицо и запустила руки в его волосы. Они были густыми, влажными и о, такими мягкими, приятный контраст к его щетине, оттеняющей линию его челюсти.