Она закричала, когда он вошел в нее, обвила его руками и ногами, чтобы прижать крепче.
«Я люблю тебя». Он повторял эти слова в ее голове с каждым толчком в ее теле. Они слились друг с другом сознаниями, эмоции их переплелись, что привело к тому, что их удовольствие было не похоже ни на что другое.
Его тело дернулось, затем пролилось в нее. Его стон заполнил ее уши и пронесся по ее мыслям. Ее собственное тело ответило дрожью. Она не могла сказать, был ли этот оргазм сильнее предыдущего, но он, определенно был слаще — они испытали его вместе.
Он упал рядом с ней и обнял:
— Милая, ты в порядке?
Она вздрогнула от того, что тело ее стало остывать:
— Мне снова становится холодно.
— Иди сюда, укройся, — он встал с кровати, передал ей одеяло, в которое она укуталась, пока Остин выключал свет. Комнату наполнил лунный свет, заблестел в его волосах серебряными бликами.
Он устроился рядом с ней и улыбнулся:
— Я тебя согрею, как только восстановлюсь после первого раунда.
— Мы на боксерском матче? — она придвинулась к нему поближе.
Он вздрогнул:
— Не ожидай, что будет девять раундов.
Улыбаясь, она перебирала волосы у него на груди:
— Тебя больше нет у меня в голове.
Уголки его губ дернулись:
— Я накапливаю свою энергию.
— У тебя всегда был талант телепата?
Остин закрыл глаза. Дыхание его замедлилось, и Дарси показалось, что он заснул. Он выглядел таким безобидным и красивым.
Он открыл глаза и уставился в потолок:
— Это передается в моей семье по наследству через поколение. Мой дед был телепатом. Отец моей матери.
— Тот, в честь которого тебя назвали?
Он слегка кивнул:
— Папа Олаф. Когда я был совсем маленьким, я слышал, как люди что-то говорили, но их рты не двигались. А когда я их спрашивал, почему так, они смотрели на меня так, как будто у меня выросла вторая голова. Я боялся, что со мной происходит что-то плохое.
— Наверное, это сильно сбивало с толку.
— Ага. Но папа Олаф понял, и сказал мне, что со мной происходило. Поначалу я испугался, но он все повернул так, как будто это весело, как будто мы были членами тайного общества, особенными, — Остин улыбнулся. — Мы часами рыбачили на его любимом озере в Миннесоте, разговаривали, даже не говоря слова вслух.
Дарси подавила приступ жалости к себе. Она все еще скучала по долгим разговорам со своими сестрами:
— Тебе повезло, что он у тебя был.
— Да. Он предупредил меня, чтобы я был осторожен со своим даром, но я вырос и стал самонадеянным и заносчивым, я полагаю. Я возомнил себя главным защитником своих трех сестер. Когда приходили их друзья, я читал их мысли и выгонял. Если мне не нравилось то, что я слышал.
Дарси фыркнула:
— Уверена, твои сестры были в восторге.
Он усмехнулся:
— В то время я удивлялся, почему они это не ценят. Теперь я понимаю, что вел себя как всезнающий козел. — Его улыбка погасла, — Мои силы резко возросли, когда мне было пятнадцать, и я стал хвастаться своими способностями. Это расстраивало моего отца. Он всегда ревновал к тем близким взаимоотношениям, которые были у меня с дедом. Он решил, что папа Олаф на меня плохо влияет, он даже решил, что дедушка учит меня оккультизму.
— О, нет, — Дарси положила голову на руку, — И что он сделал?
— Он запретил мне видеться с дедом. Навсегда. Я на это плохо отреагировал, кричал, что он ничего не сможет поделать с нашим общением, потому что мы можем разговаривать мысленно. Это его окончательно взбесило, он взял всю нашу семью, и мы переехали в Висконсин. Он сказал, что мои силы от дьявола, ия не должен ими пользоваться.
— Мне так жаль, — Дарси провела по его бровям, — Должно быть, это было ужасно для тебя.
Он пожал плечами:
— Тогда я осознал, что был не так всесилен, как мне казалось. Я не мог разговаривать с дедом на большом расстоянии. Я пошел в новую школу и не хотел, чтобы обо мне думали, как о чудаке. Сестры злились на меня, потому что из-за переезда им пришлось расстаться с друзьями. Я… я сдался. Я хотел всем нравиться, поэтому старался вести себя нормально. Я хотел, чтобы отец мной гордился. Я записался в футбольную команду и команду по плаванию. Был идеальным учеником в школе и студентом в колледже.
Дарси вздохнула. Она не понаслышке знала, каково это — быть заключенным в мире, которому ты не принадлежишь:
— Что случилось с твоим дедушкой?
— Когда я был в колледже, он как то позвонил и попросил меня приехать. — остин прикрыл глаза. На его лице застыло выражение боли. — Я его почти не узнал, так он сдал. Я не понимал, как нужен ему. Он умолял меня прекратить отрицать свою истинную сущность, принять свой дар и использовать его в добрых целях. Он говорил мне никогда не стыдиться, что у Бога была причина сделать меня таким, и что в моих силах выяснить эту причину.