Я захлопнула блокнот, поняв, что с каждым днем будет хуже и хуже. Стало понятно, почему многие излечившиеся кончали с собой. Они не видели выхода. Их угнетали новые способности, граничившие с неутолимой жаждой крови, росшей с каждым днем.
— Вы уже закончили? — раздался мелодичный голос библиотекарши.
— Да, спасибо. Я нашла, что хотела, — вздохнув, сказала я.
И так проходило всё восстановление. В ожидании неизбежного. Врачи были любезны со мной, но я видела в их глазах страх. Как только закончилась бы реабилитация, я смогла бы превосходить их во всём. Не только в физическом плане, но и моральном.
Мозги вампиров можно было бы применить в правильном русле. Возможно, они могли бы даже сами найти лекарство от своей болезни. Но мешала жажда. А также проблемы с нервной системой.
Афанасий Борисович (на четвертой недели лечения) рассказал мне про другие трудности, о которых редко говорилось в книгах. И я их не обнаружила, когда читала.
— Вампиры теряют эмоции и слабости с каждым прожитом годом. Они становятся похожими на машины. Именно поэтому вами так хотят завладеть власти. Вы отличные воины, хладнокровные убийцы, — мои глаза расширялись с каждым сказанным врачом словом. — Прости, думаю, это звучит очень грубо.
— Ничего, я понимаю, — ответила я, а в голове вертелась ужасная картина в виде рядов красноглазых вампиров. А я среди них.
— Именно поэтому вампиры принимают не только таблетки, заменяющие кровь, «Сангвис», но и антидепрессанты, чтобы как-то привести психику в нормальное русло.
Мысли о нашем разговоре вертелись у меня и во время того, как я пыталась ходить, удерживать вещи в руках и сжимать эспандер. Я чувствовала, как меняюсь. И это было заметно, даже внешне.
Мои волосы порыжели, хотя всегда были каштановыми, кожа стала идеальной, без единого изъяна, а также бледной, словно я только что вылезла из могилы. Глаза окончательно приобрели ярко-красный оттенок, который резко выделялся на всем лице.
Молчу уже о том, как изменились мои физические способности. Я могла обогнать спортивную машину, двигавшуюся на максимальной скорости. Вырвать с корнем огромное дерево. За секунду уклониться от любого удара. Качать пресс на протяжении суток. При этом, кстати, тело абсолютно не изменилось.
Даже доктора до сих пор не поняли, почему у вампиров не происходили изменения в форме тела. Они, как оставались худыми или крупными, накаченными или дряблыми, так и продолжали такими быть после болезни. Как говорилось, в тихом омуте черти водятся. Ведь худосочный вампир мог превзойти по силе любого человека-бойца, который представлял из себя только груду мышц.
Афанасий Борисович осматривал меня и вынес вердикт:
— Эвелина, ты здорова и можешь покинуть больницу.
Я измученно улыбнулась. У меня нет ощущения, будто я выздоровела. Казалось, словно мне становилось всё хуже, но только на моральном уровне.
— Эвелина, следователи установили, где ты живешь, и твои друзья сделали новый ключ от квартиры. К сожалению, память восстановить мы не можем. Единственное, выпишем таблетки, но не более. Память, конечно же, начнёт возвращаться сама, но непонятно через какое время. Постарайся быть в кругу знакомых, находиться в местах, которые были в твоей жизни до болезни.
— Я поняла вас, Афанасий Борисович, спасибо за всё.
Я обняла доктора, что сделал в ответ и он. В моих ушах слышалась кровь, текшая в его жилах. Но я сдерживалась.
— До свидания, — произнесла я и покинула кабинет, а затем и больницу.
Мне в глаза попал солнечный свет, поэтому пришлось надеть темные очки. Теперь нужно носить их постоянно, потому что глаза стали очень чувствительными. То же коснулось и кожи. Афанасий Борисович выписал мне солнцезащитный крем, который придётся мазать постоянно. Зато не буду сгорать до ожогов четвертой степени.
Хоть и относительно, но я выздоровела. И теперь настало время того, для чего я мучалась все эти полтора месяца. Мести.
3 глава.
Возле дома меня встретила однокурсница, Вика, и лучший друг, Глеб. Я не помнила этих людей. Совсем. Благо информацию о них мне предоставила полиция, которая тщетно искала вампира, заразившего меня.
Кстати, не редкость, когда вампиров не находили, ведь это чрезвычайно сложно. ДНК у всех заразившихся становилась похожей, не идентичной, конечно, но отыскать по базе данных не представлялось возможным.