Коди молча вытер тыльной стороной ладони сочившуюся из ранок, оставленных кольцами, алую кровь и низко поклонился. Развернувшись, он пошёл в противоположном направлении, но Ванахи окликнул его:
- Ты куда?
- Во двор, мой господин.
- А, всё правильно. Не забудь – десять ударов.
- Спасибо, мой господин. Вы добры ко мне.
- Впредь не дерзи.
- Я и не смел…
Ванахи угрожающе прищурил пылающие серым огнём глаза.
- Если бы ты посмел, я бы размазал тебя по стене этого коридора, нищая мразь! Убирайся! Ты надоел мне! ПОШЁЛ ВОН!
Коди ещё раз поклонился и бросился бежать прочь от разъярённого подростка. Заглянув в свою каморку, мальчик приготовил лечебные настойки, которые ему дала добрая целительница с шестнадцатого этажа ещё в прошлый раз, и, тяжело вздохнув, отправился на расправу. Он по богатому опыту знал, что избежать наказания не удастся. Его найдут, где бы он ни спрятался и всыпят в два раза больше, чем приказал Император.
Если подумать, он не был особенно опечален. Что такое – десять ударов? Гораздо опаснее оставлять Императора в одиночестве. Кто знает, что он может натворить? За ним нужно постоянно присматривать. Коди завершил приготовления и отправился на внутренний двор, где проводили экзекуции над провинившимися слугами. Увидев его, мастер Шан удручённо качнул головой.
- Снова ты? Наверное, Его Величество задалось целью снять с тебя шкуру и повесить в собственном кабинете!
- Делайте своё дело, мастер палач. – Сухо ответил Коди, уже привычно располагаясь на специальном ложе, ощущая как металлические захваты с неприятным лязгом закрываются вокруг его тощих запястий и лодыжек.
Мастер Шан взял со специальной стойки кожаную плеть и, широко замахнувшись, опустил её на костлявую спину слуги. Коди мучительно вскрикнул, стукнувшись лбом о жёсткий пластик, на котором лежал. Спину обожгло так, словно плеснули кипятком.
Ванахи наблюдал за процедурой наказания из окна своего кабинета. До него не доносилось криков боли, не было слышно резкого свиста кожаной плётки… Император с глубоким раскаянием взирал на то, как корчится под безжалостными ударами изломанное тело того, которого он считал самым близким. Почти другом. Почти…
Невольница
Дверь, украшенная тяжёлым бронзовым орнаментом отворилась, впуская стайку служанок, облачённых в традиционные одежды Дома ван Эрт. По широким рукавам их простых платьев вилась затейливая вышивка лилового цвета, говорящая об их принадлежности к ордену Инквизиции.
Мэй осталась совершенно спокойной. Она успела понять, что ей не вырваться отсюда. Никогда. За дверью стоят охранники, а эти милые девушки обучены по боевой системе «ван-тари», оттачивающей молниеносную, почти нечеловеческую реакцию. Так что все её «побеги» предотвращались весьма эффективно и максимально вежливо.
Служанки низко поклонились, словно Мэй была какой-нибудь высокородной госпожой, а не бесправной наложницей. Две девушки вышли вперёд, держа на вытянутых руках великолепное бальное платье нежно-голубого цвета, из тончайшего шёлка, расшитого серебряной нитью.
- Прошу, госпожа… - почтительно прошелестел голос одной из девушек.
Мэй покорно встала и позволила одеть себя. В её уши вдели серёжки, выполненные целиком из сапфиров глубокого цвета, на тонкой шее застегнули замочек алмазного колье… А Мэй по-прежнему стояла, словно бездушный манекен и так же равнодушно созерцала своё отражение в зеркале.
На бархатной подушке подали серебряную маскарадную маску, украшенную мелкими изумрудами и искрящуюся под лучами светильников. Мэй отстранёно удивлялась – в ней не было даже отвращения к этим приготовлениям. Всё это они уже проходили… Не раз.
Служанки взяли её руки, облачённые в белоснежные перчатки, и вывели из комнаты, словно не имеющую собственной воли куклу.
…Бал встретил её сверкающими переливами огней, смехом приглашённых гостей, плавной музыкой вальса… Но сердце Мэй начало учащённо биться только тогда, когда её ищущий взгляд нашёл его стройную фигуру. Фридрих ван Эрт. Её проклятье, её бессовестный мучитель! Она ненавидела его настолько, что сила собственного гнева заставляла появляться на её бледных щеках яркий румянец, карие глаза начинали метать молнии, которые, увы, не причиняли ему никакого вреда.
Он тоже увидел её и стал приближаться. Медленно, словно сторожил каждое её движение. За неё просчитывал все пути к бегству. Нет, она не побежит сегодня. Она не доставит ему такой радости! Того удовольствия, на которое он рассчитывает.
- Мэй, ты прекрасно выглядишь.
Дежурная фраза. Он всегда так начинал их разговоры.
- Ты тоже неплохо смотришься, Фридрих.
- Рядом с тобой все краски мира бледнеют. – Ван Эрт наклонился к её руке и легко поцеловал тонкие пальцы девушки. Остро блеснул изумруд в тяжёлой оправе кольца, которое он подарил ей. Словно гиря, привязанная к хрупкой лапке птицы, он не давал ей взлететь…
- Чем я заслужила сегодняшнюю небольшую прогулку?
- Будешь ласкова, получишь больше свободы.
- Я скорее удавлюсь, чем стану твоей безропотной рабыней, Инквизитор!
- Люблю женщин с темпераментом.
- Ублюдок!
- Моя красавица… - промурлыкал Фридрих, вводя её в круг танцующих под медленную музыку.
– Прошу, не растеряй свой гонор до конца вечера!
- Сволочь! – Бессильно прошипела Мэй, чувствуя, как обнимают её талию его руки. – Почему из всех женщин этой Галактики ты выбрал для своих грязных забав именно меня?
- Ну, давай, прочитай мои мысли, если с твоим скудным даром это возможно!
- Ты охотишься на таких, как я!
- Это моя работа.
- Это больше, чем работа, верно?
- Когда ты мне надоешь, я отдам тебя в колонию. Там приготовлено тёплое местечко для телепата.
- Ты говорил это в прошлый раз. И в позапрошлый, и в…
- Помолчи немного, ладно? – Фридрих приблизил своё лицо к лицу девушки. Она чувствовала на щеке его тёплое дыхание. – Порой ты утомляешь меня настолько, что я готов выполнить свою угрозу немедленно. – Его губы касались нежной кожи Мэй, и по её телу пробегала нервная дрожь. Фридрих медленно коснулся губами губ Мэй и она почувствовала его язвительную улыбку. Верховный Инквизитор смял в жадных объятиях покорное тело женщины и прошептал:
- Ну же, не будь такой послушной!
- Я устала, Фридрих. От тебя.
- Да? Я не отдавал такого приказа. – Улыбка стала злой, а серые глаза опасно потемнели.
Мэй торжествующе рассмеялась.
- Я знаю, чего ты боишься, ван Эрт! У тебя до сих пор нет жены, нет наследников… Ты – последний в роду и Дом ван Эрт сдохнет вместе с тобой!
Фридрих молча смотрел на неё. Его красивое и порочное лицо даже не дрогнуло.
- Ты была бы счастлива тогда? – вдруг спросил он. Мэй на секунду задумалась. Потом ответила:
- Пожалуй. Но есть ещё одна вещь, о которой я мечтаю. Присутствовать при твоей кончине.
Фридрих растеряно моргнул, а потом рассмеялся.
- Знаешь, об этом мечтают очень многие, так что занимай очередь.
- Не волнуйся. Я подожду, сколько нужно.
Он склонился над ней и приник к её губам в долгом и страстном поцелуе. Мэй попыталась укусить его, и к пряному вкусу поцелуя прибавился острый железный привкус крови. Фридрих словно и не заметил этой боли. Он прижал к груди хрупкую девушку и хрипло выдохнул:
- Что ж, прогулка окончена.
- А если я закричу?
- Здесь – только мои люди. Кричи, сколько вздумается. В этом доме моё слово – Закон.
- Мерзавец, ты ещё за всё заплатишь.
- Несомненно. Но позже.
…Мэй тихо плакала, свернувшись в клубок на широкой постели. Как бы она хотела знать, что сниться тому человеку, который спал сейчас рядом, по-хозяйски обняв её! Но её скромного дара действительно не хватало на то, чтобы проникнуть глубоко в мысли Верховного Инквизитора, чтобы узнать о его страхах, узнать, каким способом можно причинить ему боль… Хотя, порой она сомневалась в том, что рядом с ней каждую ночь засыпал человек. Человеческого во Фридрихе ван Эрте осталось ровно настолько, чтобы поддерживать эту бессмысленную иллюзию. Никто из его родственников, друзей и сослуживцев и не подозревал, какой он на самом деле! И только она, Мэй Хоруна, была вынуждена подчиняться этому зверю каждый день, каждую ночь… Она устала от этого. Она жаждала его смерти… И не могла позволить, чтобы это случилось. Противоречия, раздирающие её душу были ещё мучительнее, чем то, что приходилось терпеть от Фридриха.