Но когда последняя страница превратилась в пепел, Ванда вдруг услышала тихий, почти неуловимый вздох, раздавшийся в комнате. Она обернулась, но никого не увидела. Однако ей показалось, что она услышала слова, произнесенные кем-то невидимым, тихим, зловещим шепотом:
— Ты не можешь избавиться от нас так легко.
Когда Марек проснулся и вошел в кабинет, он сразу заметил пустое место на столе. В его глазах отразился ужас, когда он понял, что рукопись исчезла.
— Где она? — спросил он, голос его был полон ужаса, больше от потери рукописи, чем от страха перед чем-то непознанным.
Ванда, все еще смотря в камин, ответила:
— Наверное, они ее украли и сейчас читают, веселятся и хохочут от написанного тобой.
Ее голос был ледяным, но в глубине слов слышалась зловещая уверенность. Марек больше ничего не сказал. Он покорно смирился с неизбежным.
Поздний вечер. Когда тьма опустилась на дом, а Ванда, замотанная в плед, сидела у камина, погрузившись в свои мысли, она услышала тихий шорох. Взглянув на дверь, она увидела их — эльфа и гнома, которые стояли рядом, как два забытых воспоминания, оживших в этот поздний час.
Они не смотрели на нее с укором, а скорее, с благодарностью. Эльф робко улыбнулся, его серебристые волосы, словно сотканные из лунного света, мягко обрамляли лицо. Он слегка наклонил голову, и пряди скользнули вперед, будто пытаясь укрыть его от этого неизвестного мира. Кончики волос едва касались его плеч, напоминая капли утренней росы на листьях. Гном тяжело вздохнул, его жесткое и решительное лицо стало мягче, он подошел ближе, чтобы поклониться и прошептал:
— Никогда не переходите эту тонкую грань между вымыслом и тем, что уже реально существует, но пока не доступно вашим чувствам.
Это было их прощание с миром, в котором они, возможно, никогда не существовали, кроме как в воображении Ванды и Марека.
Загадочная страна сновидений
Марек всегда знал, что слова обладают силой. Они заполняли его мысли, струились на страницы, создавая миры, которые потом оживали в его снах. Он писал о лесах, где деревья шептали секреты древних, о городах, выстроенных из звездного света и лунного камня, о морях, где волны были зеркалами чувств, а обитатели — отражением забытых историй. Но тогда он не знал, что слова могут стать чем-то большим, чем чернила на бумаге. Что они могут поглотить его разум и запереть в своих же историях.
Он проснулся в темноте, где не было ни привычного тиканья часов, ни шороха листьев за окном. Только густой, вязкий мрак окружал его, как море, жаждущее поглотить его целиком. Марек вглядывался в этот мрак, пока не увидел, как тени начали срастаться, обретая форму, очертания, цвет. Постепенно, перед ним возникла картинка — пейзаж из его последней книги. Он узнал эту сцену: холмы, покрытые бархатными травами, небо, усеянное миллиардами звезд, что свисали с небес, словно огромные, тлеющие фонари. Ветер приносил запах полевых цветов, сладковатый, манящий, как обещание покоя.
Но что-то было не так. Этот мир был слишком реален. Ветер — слишком холоден, звезды — слишком ярки. Это был не сон, не привычная иллюзия. Это была реальность, созданная его собственным воображением, реальность, из которой не было выхода.
Марек оглянулся в поисках знакомого лица, в надежде увидеть ее — свою музу, Ванду, ту, которая всегда находила его, когда он терялся в своих фантазиях. Но вокруг него были лишь холмы и тишина, нарушаемая шепотом травы.
"Ванда..." — прошептал он в пустоту, и это имя, казалось, затерялось в воздухе, растворившись в шуме ветра. Он сделал шаг вперед, затем еще один. Под ногами хрустела трава, как ломкие стеклянные осколки. Марек шел, не зная, куда идет, пока перед ним не возникло озеро, — черное, как бездна, что смотрит в тебя, а не ты в нее. Он знал это место, оно было описано в одной из его книг: здесь реальность исчезала, оставляя только пустоту.
Марек хотел повернуть обратно, но вместо этого сделал еще один шаг, ближе к краю. Вода у его ног заволновалась, как если бы там, в глубине, пробуждалось что-то древнее, чуждое нашему миру. Но вместо чудовища, из глубины всплыла Ванда.
Ее волосы, намокшие, казались чернильными разводами на ночном небе. Она смотрела на него с печалью, будто знала, что случится дальше.
— Ванда, это ты? — спросил он, но ее глаза оставались пустыми, как зеркало, отражающее лишь его собственный страх. — Нам нужно вернуться домой. Здесь мы можем потеряться навсегда.