А еще нужно отдать должное Французу за его расчеты. Храм сложился как пальмовая хижина под напором урагана, заодно разворотив пару верхних ярусов пирамиды. Обратной стороной медали было то, что взрывчатки на это дело ушло слишком много. Так что теперь приходилось полагаться на грубую физическую силу.
После взрыва в воздухе еще витала пыль, а мы уже принялись за работу. Тело Жуан Луиса мы не стали переносить вниз, в этом не было никакого смысла. Только Лоренсу Флавиу, узнав о случившемся, быстро прочитал молитву и что-то пробубнил про то, что его опасения оправдались.
Мне было жалко того парня, но своя шкура дороже. А еще - договор есть договор. Если бы мы нашли золотишко или камушки драгоценные, мы бы запросто могли их заграбастать. Правда, золото пришлось бы переплавить, чтобы оно не имело ни культурной, ни исторической ценности. Только чистый металл.
В любом случае, это была ошибка Рубенса, что он не смог сразу раскусить Жуан Луиса. И сам Рубенс это прекрасно понимал.
Кто-то предлагал захоронить останки Перси Фосетта, отдать дань уважения известному исследователю, но после непродолжительной дискуссии от этой идеи отказались, как от противоречащей договору.
Древняя обсерватория, а именно ее мы и искали, представляла собой расположенные по окружности камни разных размеров. Некоторые из камней были выше взрослого человека, а некоторые не больше футбольного мяча. Всего полторы сотни. Это если говорить навскидку, точных подсчетов от нас никто не требовал.
Принцип, которым руководствовались древние астрономы, нам не был известен, да мы и не пытались в него вникнуть. Одно было понятно абсолютно точно - при помощи этого бразильского Стоунхенджа люди когда-то проводили весьма сложные астрономические вычисления.
На некоторых камнях, вне зависимости от их размеров, можно было увидеть непонятные символы и надписи. Было забавно наблюдать за тем, как недовольно морщился Ренату, разглядывая очередной камень.
- И что скажешь? - обратился я лингвисту во время одного из перерывов.
- Я ничего не понимаю, - пожимал плечами Ренату, - некоторые знаки и символы я раньше видел, некоторые даже могу перевести, но вот сложить все воедино не получается. Слишком умно даже для инков.
- Если это были инки, - заметил я.
- Если, - лаконично согласился со мной Ренату.
Мы делали то, что не успели сделать ветер, дождь и солнце. Остатки взрывчатки пошли на самые большие и тяжелые валуны. Камни помельче дробились, кололись, ломались. Часть обломков разбрасывалась по округе, некоторые камни нашли пристанище на дне близлежащего ручья. После нас уже никто и никогда не сможет по кусочкам собрать обсерваторию.
Как мы ни старались, но уложиться к вечеру не получалось. Придется и завтра помахать кирками. Но это нас не особо расстраивало, у нас была определенность, мы точно знали, что уже скоро отправимся в обратный путь.
Для чего мы это делали?
Этот вопрос нужно было бы адресовать нашим заказчикам, которые щедро оплачивали наши вандальские набеги.
Ни разу наши работодатели не показывали нам своих лиц. А их представители очень часто менялись. Да и сами мы прекрасно понимали, что лучше не лезть с расспросами.
Образованный человек сочтет нас варварами, и будет во многом прав. Ведь мы уничтожаем настоящие реликвии, безжалостно выдираем целые страницы из истории. Но для нас это просто интересная и высокооплачиваемая работа. Если не мы, то кто-то другой ее обязательно сделает. Можно сколь угодно говорить про моральную сторону дела, но уж поверьте, если объявить о приеме на такую работу, то от желающих придется отстреливаться из крупнокалиберного пулемета.
В своем тесном кружке мы, конечно же, обсуждали наши экспедиции и тех, кто на самом деле за ними стоит.
Была версия, что мы работаем на римско-католическую церковь. Что Святой Престол таким образом пытается скрыть деяния прошлого. Очень религиозные Лоренсу Флавиу и Цезарь наотрез отказывались в это верить.
Кто-то говорил про НЛО и про то, что мы заметаем следы пребывания инопланетных цивилизаций. Звучит, конечно, фантастически, но определенная логика в этом была.
Я же склонялся к версии, что мы работаем на какую-то тайную организацию наподобие масонской. Может быть, даже и на самих масонов. И мы являлись тем самым оружием, призванным защитить человечество от когда-то утерянных знаний. А до восстановления этих опасных знаний люди еще не доросли, рано им еще.
По крайней мере, от этой мысли мне было легче.
Рано - значит, рано.