Она вдруг погладила меня по голове и сказала дрогнувшим голосом:
- Спасибо. Я не знала, что ты такой…
Я не понял – какой «такой»?
Пацан тот умер, кстати. Может, она поняла, что я соврал?
[6]
Случилось кое-что позорное. Меня побил Жора. Я ударил его первым, но, растерявшись, не смог довести драку до ума, и в итоге проиграл.
Он подошёл ко мне, когда я сидел на лавочке у подъезда и ждал, пока спустится Банзай. Жора сел напротив и сказал:
- Папа говорит, что ты сам похож на голубого.
- Чё?! – возмутился я. – Чем похож?
- Да просто по тебе всё видно.
- Ты сам похож на голубого!
- Нет, ты похож!
- Нет, ты!
Мы ещё пару раз перекинулись фразочками типа «сам такой», а потом я задумался: возможно, они действительно превращают меня в гея, а я этого не замечаю? Может, я правда становлюсь похож?
И я врезал Жоре, потому что решил, что будь я геем, я бы не смог его ударить – я же был бы слабаком. Пускай придётся столкнуться с его мамашей, лучше так.
Но я никак не ожидал, что этот тюфяк врежет мне в ответ. Причём так больно, что слёзы хлынули из глаз сами по себе и в носу защипало. Я растерялся, а он добавил – стукнул ещё раз.
- Больше меня никогда не трогай, - жестко сказал он. – Не хочу, чтобы меня трогал гомик.
- Я не гомик! – попытался сказать я как можно твёрже, но получилось совсем жалко – будто я оправдываюсь.
- Ты гомик, ты растёшь с гомиками, и они превращают тебя в такого же, потому что только для этого ты им и нужен. Почему они тогда не забрали девчонку из детдома? Они забрали тебя, потому что ты пацан и у тебя на лбу написано, что ты пидарас, понял?
В тот момент мне показалось, что Жору как будто отзеркалили, превратили в противоположную версию самого себя. Нет, он, конечно, всегда был отвратительным, но по-другому. Его никто не любил, считая маменькиным сынком, ему даже кликуху никто не придумал, и все называли просто Жора. Он же как будто с охотой отыгрывал свою роль слюнтяя и ябеды. А теперь явно чувствовал своё превосходство надо мной, и чем это превосходство было вызвано, я не понимал. Однако, осознав его, Жора начал говорить совсем по-другому, и я не знал, что мне на это ответить, потому что он отодвигал меня на место изгоя.
Что я мог ему сказать? Что они не геи? Или что они не превращают меня в гея? Но я ведь и сам не уверен в этом. Я не знаю, как превращают в геев. Кто вообще знает, как в них превращают? Никто. Только геям это известно.
Жора обошёл меня, издевательски похлопав по спине, и я даже подумал: «Если он ко мне прикоснулся, хотя бы так, может, он не считает, что я совсем противный?».
Я не стал ждать Банзая, а пошёл домой, потому что гулять больше не хотел. Вернулся взъерошенный и злой, Слава заметил и тут же начал выуживать у меня подробности. Я отнекивался, что всё нормально, но, когда пошёл мимо него в свою комнату, он остановил меня и что-то снял с моей спины. Показал мне клейкий стикер, на котором большими печатными буквами было написано: «Пидрила».
Вот же ж. Ещё и слово такое выбрал – «пидрила». Совсем какое-то хреновое. Почему не «пидор»? И то было бы не так обидно.
У меня он ничего спрашивать не стал. Показал этот стикер Льву. Тот только хмыкнул:
- Следовало ожидать.
Больше никакой заинтересованности в случившемся он не показал.
- Следовало ожидать? – переспросил Слава. Видимо, ему ответ Льва тоже не понравился. – Ты типа так это и оставишь?
- Да. Когда рассказываешь всем подряд, что растёшь с геями – следует ожидать, что у этого будут последствия.
- Какие последствия он должен был предвидеть? Он не может о них знать, потому что не так давно попал в это общество.
- Ну да, а детский дом – это прям остров толерантности, выходя из которого не ожидаешь, что геев можно не любить.
- Ты не прав, - негромко возразил Слава. – Нельзя ожидать от ребёнка, что он сразу поймёт правила игры и научится по ним играть. Это вообще только у тебя получается – я, например, так и не привык.
Лев поморщился, как от боли:
- Не начинай, а.
Слава вывел меня в нашу с Мики комнату. Там он, глубоко вздохнув, разорвал бумажку с этим позорным словом и сказал мне:
- Если честно, мне нечего тебе сказать, кроме как просто попросить перетерпеть. Мы скоро уедем и в Канаде этого не будет.
- Почему не будет?
- Потому что там другие порядки. Люди относятся к таким семьям проще.
- Потому что там все такие? – с вызовом спросил я.
- Нет, как ты выражаешься – «таких» -- там не больше, чем здесь. Просто другое отношение.