- Мы ехали один час, - ответил Слава.
- Но он длился как десять!
Этот город был точно такой же, как и наш – ужасный. Так что я чувствовал себя, как дома. Кругом были серые панельные дома, горы неубранного, припорошенного пылью с дорог снега, и грязь, а когда дул ветер, мороз щипал за щеки, глаза, рот и нос, и сводил зубы – короче, прекрасно.
Нам целые сутки предстояло жить в съёмной квартире. Я сказал, что если в городе есть родственники, то можно жить у родственников – лайфхак. Слава ответил, что нам такой вариант не подходит, потому что они со Львом голубые, а никто не в курсе.
Так что пришлось оставаться в той квартире, но это было даже неплохо: я не очень знаю, что такое «родственники», но по рассказам очевидцев – какое-то ужасное явление.
На следующий день нужно было идти на день рождения, а у Славы совсем не было настроения. Ещё и оказалось, что я тоже должен идти – все в курсе, что у него завёлся второй ребёнок, и хотели со мной познакомиться. Так что никуда не шёл только Лев – его надо было держать в секрете. Он мне сказал перед уходом: - Не вздумай ляпнуть там, что живёшь с геями, понял?
Я-то понял, да только не я всё испортил! Это Слава!
Когда мы пришли на тот праздничный ужин и расселились за столом, Славу начали расспрашивать про невесту, а он ляпнул, что нет никакой невесты, только жених. Вот так вот, взял и заявил при всех, что он гей, что у него есть будущий муж, и что вообще… Вообще это всё уже давно началось, а мама, бабушка то есть, только делает вид, что не замечает. Мы с Мики чуть от стыда не умерли, когда все начали на нас пялиться, как будто мы тоже… того!
Едва вернулись с этого застолья, как Слава и Лев поругались. Лев сказал, что это худшее признание в гействе (он это назвал как-то по-другому, но смысл тот же), которое только можно было придумать, потому что там было много тупых и пьяных людей, и теперь непонятно, как они захотят использовать эту информацию и что будет дальше.
- Мне всё равно, что будет дальше, - флегматично отвечал Слава. – Мы ведь уезжаем.
- Не факт.
- В смысле – «не факт»?
- До этого ещё надо дожить, - уклончиво произнёс Лев.
Слава тяжело вздохнул. Сказал, что Лев его «поражает».
- Чем? – спросил тот.
- Мы первый раз заговорили о переезде, когда Мики должен был пойти в первый класс. Прошло больше восьми лет, а я слушаю от тебя всё то же самое.
- Не начинай, мы ведь уже решили, что сделаем так, как ты хочешь.
- А это что, только мне нужно?
- А что, здесь кто-то ещё жаждет переехать?
Слава выжидательно посмотрел на меня. Я понимал, какой вопрос он задаёт мне этим взглядом, но делал вид, что не понимаю. Полгода назад он мне уже задавал такой вопрос. Он тогда спросил: - Ты бы хотел уехать в другую страну?
А я сказал:
- Мне всё равно.
Ведь когда у тебя нет дома, он как бы везде сразу.
С тех пор многое изменилось. Появился город, в котором есть Нина, и теперь это особенный город, и это больше не «всё равно».
Поэтому, когда Слава всё-таки спросил, хочу я уехать в Канаду или нет, я просто пожал плечами, побоявшись его расстроить.
Зато Мики не побоялся. Когда вопрос был задан ему, он сразу сказал:
- Не хочу.
- Почему? – поинтересовался Слава.
- Я уже сто раз говорил. Это вам надо – не мне. Вся эта история про вашу свободу.
Слава, хмыкнув, отвернулся от нас.
Квартира погрузилась в такое неловкое молчание, что мне хотелось сказать Славе что-нибудь утешительное, типа: «Да ладно, уезжай, просто оставь нас всех здесь», но я догадывался, что это нифига не утешительно. Всё как-то было нехорошо. Вроде и по-честному высказались, а всё равно осадок гадкий. Так всегда бывает от правды?
На следующий день мы вернулись, и я сразу же увиделся с Ниной – правда, ненадолго получилось, нужно было ещё разгрузить вещи. Рассказал ей про поездку и про этот стрёмный город без асфальта, где мелкие деревенские дома стоят прямо среди многоэтажек. Она выслушала, посмеялась и почему-то спросила: - Ну, теперь ты убедился, что за бугром жизнь лучше? Появилось с чем сравнить.
- Почему лучше? – не понял я.
- Скорее всего, ни с чем из этого ты бы там не столкнулся.
- Вот именно! – согласился я. – И поэтому там хуже! Не так весело!
Нина смеялась, как будто я шучу, а я смеялся от неловкости – как бы ей подыгрывая.
На самом деле, я правду говорил. Я это и Славе пытался сказать накануне, после того неприятного разговора. Сначала пожаловался, что в той глуши связь плохая и я не могу написать Нине, а он спросил: - Это та девочка, из-за которой ты не хочешь уезжать?
Меня снова кольнуло чувство вины. Борясь с ним, я ответил: