- Нарисуй гнездо с птицами, - попросил я. – Вот тут.
- Сам нарисуй, - неожиданно ответил Слава и протянул мне баллончик.
Я даже сделал шаг назад:
- Не, я испорчу…
- Не испортишь. Давай.
Я подошёл ближе, взял баллончик, встряхнул. Неуверенно поднёс к рисунку. Слава обхватил мою кисть и сказал:
- Нажимай.
Я нажал, и он сам повёл мою руку, вырисовывая сначала гнездо, а потом и птиц. Получилось здорово, хотя моей заслуги, конечно, в этом не было.
В итоге вместо декоративного деревца в горшке у нас получилось настоящее огромное дерево, похожее на дуб, с гнездом, птицами, чистым полем, деревней вдалеке, с голубым небом и ярким солнцем. Мы даже заметить не успели, как этот пейзаж возник перед нами.
А когда обернулись, поняли, что были не одни. Не знаю, как давно, но за процессом рисования следили другие ребята со двора (Жора!), случайные прохожие и даже бабушки, ненавидевшие Кира, но при этом не пытающиеся остановить Славу.
Он собрал баллончики, снял маску и скромно сказал:
- Ну… Вот.
- Очень красиво! – выкрикнул кто-то из пацанов, а остальные подхватили:
- Да, здорово!
- Не то что всякие каракули!
Только Жора стоял с равнодушным лицом. Мы встретились взглядом, и я тоже снял маску – специально, чтобы показать ему мою самодовольную ухмылку.
Проходя мимо него, я спросил:
- А твой лысый папа так сможет?
- Да это фигня, - ответил Жора таким тоном, что мне сразу стало понятно: не фигня.
Его отец может впечатлить своей силой только тупых пацанов вроде Банзая, и то на пару минут, а Славина картина останется здесь надолго, может, даже навсегда (ведь никуда не делись его рисунки во дворе, где он рос), и каждый раз, когда люди будут проходить мимо, они будут видеть Славу через неё. Это уже точно покруче, чем звенеть в звоночек.
[4]
Банзай сломал мой водяной пистолет: случайно наступил на него, когда тот лежал в траве. Я всего лишь отвлёкся, чтобы завязать шнурки, и вот – нет пистолета.
Я дал ему в глаз и ушёл домой. Рассказал Мики, что случилось, потому что он начал расспрашивать. Я рассказал, а он фыркнул:
- У меня в детстве вообще такого не было.
Ну начало-о-о-ось… Не было так много игрушек, не было вай-фая, я проводил себе интернет через шнур, не знаю, как я вообще выжил… Ну, и прочее.
Зато потом он нашёл на кухне пустую пластиковую бутылку, набрал в неё воды, большой иголкой сделал дырки в крышке и закрутил. Наставив бутылку на меня, надавил и вода брызнула мне в лицо.
- Чё ты делаешь! – возмутился я.
- Дарю, - ответил Мики, протягивая мне бутылку. – Самодельный водяной пистолет.
Я взял бутылку в руки и точно так же облил из неё Мики. Мы уже хотели сделать второе оружие и развязать водяную битву, но с работы вернулись как-бы-родители и заставили нас вытирать пол.
Зато на следующий день Микино изобретение произвело фурор.
Я вышел на улицу, а когда Банзай попросил у меня попить, я, протягивая ему бутылку, нажал на неё. Это нас так развеселило, что мы повторили трюк со всеми: предложили воду Гренке, Жоре, Лёте (за это я получил пощечину), нескольким бабушкам у подъезда и бездомным. Последнее было ошибкой. Один из таких отобрал у нас бутылку, смял одной рукой и, грозно нависая, пообещал засунуть её нам в «одно место». Понятно, короче, в какое. Мы не стали дожидаться, когда он выполнит свою угрозу, и сбежали. Но бутылки у нас больше не было.
Зато в округе шатался Жора, который рассказал нам, что его старшая сестра – экоактивистка и у них дома таких бутылок полно, потому что она сортирует пластик.
- Что значит «экоактивистка»? – спросил Банзай.
- Ты что, идиот? – усмехнулся я.
- Я правда не знаю.
- Это значит, что она хочет рожать искусственных детей.
- Чего?
- Ну, «эко» – это когда детей искусственных растят в пробирке, - объяснял я.
- Чё ты врёшь?
- Я не вру, мне в детдоме рассказывали.
Тогда Банзай замолчал. Если я говорил, что мне что-то рассказывали в детдоме, все считали это достоверной информацией.
Мы пошли к Жоре домой делать эти самодельные водные «пистолеты», и тогда я впервые побывал у него дома. Мне понравилось: никаких флагов цвета радуги, на стенах замыленные фотографии, где сто-тыщ-тридцать человек сидят за одним столом вокруг салата оливье. А ещё есть полочка с иконами – миленько. У нас такой нет.
Пока мы на кухне протыкали дырочки в крышках, вокруг нас крутилась мама Жоры, похожая на капусту: круглая и в многослойной одежде. Рядом на табуретке сидел его отец ВДВшник и читал книгу, облокотившись на подоконник. Я удивился, что он читает книгу, но потом подглядел на корешке название: «Самые угарные анекдоты».
Мне казалось, что Жорина мать хочет что-то у меня спросить, но почему-то не решается, и от этого только ходит вокруг стола и неуместные вещи говорит.