- Вы не голодны?
- Нет.
- Ваня, а ты не голоден?
- Нет.
- Вы помыли руки?
- Да.
- Ваня, а ты помыл руки?
- Да.
Что бы она ни спросила, она уточняла это ещё раз персонально у меня, как будто я глухой.
Наконец, она задала вопрос, который, видимо, хотела задать всё это время:
- Ваня, а ты правда из детского дома?
- Ага.
Я заметил, что ВДВшник отвлёкся от книги, и начал нас слушать.
- И, ну, как там?
Я пожал плечами. Что за странный вопрос?
- Тебе с папой лучше?
- Ага.
- А он тебя один растит?
Я напрягся, но снова повторил:
- Ага.
Мне показалось, прозвучало это не очень убедительно.
ВДВшник отложил книгу и сказал:
- Ванёк, давай выйдем, поговорим.
- Куда выйдем? – растерялся я.
В детдоме обычно предлагали выйти и поговорить, чтобы подраться, но не может же он предлагать мне такое.
- В зал, - пояснил отец Жоры.
Я отложил крышку с иголкой и пошёл за ним.
В зале он плотно закрыл дверь и даже задёрнул щеколду: я испугался, что он сейчас вцепится в меня, как бульдог. Но тот лишь усмехнулся: - Не бойся, просто маленький разговор.
Он усадил меня на диван, а сам поставил стул прямо напротив. Сел, широко расставив ноги и опершись локтями о колени – от этой позы он стал мне совсем неприятен, потому что напоминал тупых охранников из детдома, которые нас били.
ВДВшник кашлянул и сказал почти по-приятельски:
- Твоего папу, вроде, Слава зовут?
- Да, – бесцветно отозвался я. Глаз не отвёл.
- Он правда гей? – прежним тоном спросил ВДВшник.
- С чего вы взяли?
- Жора рассказал. С его слов, ему рассказал ты сам.
- Я ему такого не рассказывал. Мы вообще не общаемся, только так – в одной компании.
- Хочешь сказать, что он сам придумал, что твой отец – гей?
Он спросил это таким тоном, как будто хотел меня поставить на место. Но я в лице не изменился, ответил сразу:
- Похоже на то.
И посмотрел на него чуть резче: чего ты, мол, ко мне пристал?
Но он продолжал спрашивать с непонятным напором:
- А тот мужчина, который с вами живёт, он тогда кто?
Я начал пытаться лихорадочно вспоминать, что меня учили говорить мои как-бы-родители, когда такое спрашивают, но в голове было пусто. Я ведь никогда не пытался это запомнить.
- О-о-он… - протянул я, - брат.
- Брат? Чей?
- Славы.
- Брат Славы?
Я испугался, что он может знать Славу с рождения, и быть в курсе, что у того нет брата, или просто усомниться, потому что они вообще не похожи между собой. Поправился: - Брат сестры.
- Брат сестры Славы?
- Ага.
- Это значит, что и его брат тоже.
Блин. Затупил.
- Я так сразу и сказал, - спокойно ответил я.
ВДВшник мученически вдохнул, потом выдохнул, и снова заговорил:
- Слушай, если ты знаешь, что они пидарасы, то можешь так и сказать. Не бойся. Потому что если это так, то они нарушают твои права.
Мне стало обидно, что кто-то нарушает мои права, хоть я и не уловил связи, но решив, что подумаю об этом позже, повторил:
- Он просто его брат.
- Если они какие-то извращенцы, если они делают с тобой что-то плохое, то можешь рассказать.
- Они не делают ничего плохого. И они просто родственники.
- Ты уверен? Ты просто не знаешь, как такие умеют… вдалбливать. Ты, мол, никому ничего не говори, это наш маленький секрет, мы ничего плохого не делаем. А они делают.
Я замер, потому что фразы «никому ничего не говори» и про «ничего плохого» действительно звучали как слова, которыми мои как-бы-родители пытались объяснить как-бы-нормальность их отношений. И когда ВДВшник их повторил, я подумал, что мне действительно что-то вдалбливают, иначе откуда он с такой точностью об этом знает?
- Они заставляли тебя что-нибудь делать? – снова спросил он.
- Что?
- Ну… Что-нибудь.
- Посуду мыть?
- Ну, нет… Ну, типа… - он весь изъерзался на стуле, пытаясь подобрать нужные слова. – Ну, они тебя трогали, например?
- В смысле? – не понял я.
Мало ли, кто кого трогает. Он меня сам за плечо тронул, когда в этот зал заводил, так о чём речь?
- Ну, знаешь там… Как извращенцы, как педофилы иногда трогают. Слышал, может?
Я удивленно поднял на него глаза.
- Вы что?.. Почему вы такое спрашиваете?.. Не было такого. Да они бы не посмели…
- Я спрашиваю, потому что геи с этими целями усыновляют детей. Чтобы превращать их в своих, понятно? И развлекаться.
- С чего вы взяли?
Он усмехнулся:
- Это все знают. А зачем им ещё дети?
- А вам зачем?
- В смысле? Я ж нормальный.
Я не знал, что и думать. Смогу ли я вовремя почувствовать, что превращаюсь в гея, если они действительно таким меня делают? И как они это делают? Я ведь ничего не замечаю. Может, они как цыгане? Банзай рассказывал, что цыгане так хорошо владеют гипнозом, что человек сам готов им отдать все свои драгоценности и не заметить.