— Ее муж в курсе, — зло перебил Влад, его спина дернулась, и тень дернулась следом, угрожающе заползая на постель. — Форс-мажор у нас, если ты не в курсе. К тому же, я не лезу в твою жизнь, и не спрашиваю, с кем спит моя жена.
— Я не хочу ссориться, — примирительно сказала Ира. — Лишь напоминаю, что раздоры со скади не принесут атли добра.
— За ней приходил древний. Древний, Ира! А теперь Альрик мертв, и невесть кто еще придет. Предлагаешь оставить ее одну? Или сама посидишь, покараулишь?
— Я могу, ты же знаешь.
— У андвари небезопасно. Теперь, когда я почти уверен, что тот, кого мы ищем, из этих… — Он сделал паузу и добавил ядовито: — Но можешь покараулить своего друга. Он-то не воин, а всего лишь жрец.
— Мы обсудили это давно, — недовольно пробормотала она, сбавляя тон.
— Я был на нижних слоях, — серьезно произнес Влад, видимо, посчитав тему ее отношений к Крегом недостойной внимания, — и кое-чему научился. Пока Эрика нет, я единственный, кто сможет сейчас ее защитить. Неуместно вспоминать о нелепых законах в нашем случае.
— Они не нелепые, — почему-то обиженно возразила Ира и сдалась: — Хорошо. Только не делай глупостей. И учти, Лили не считает такое поведение приемлемым, так что готовься к утренним нотациям.
— Да плевал я на Лили и всех андвари вместе взятых! — раздраженно бросил Влад и оглянулся, видимо, побоявшись, что может разбудить меня. Увидел, что не сплю, странно сощурился и зачем-то добавил, не сводя с меня колючего взгляда: — А чтобы наделать глупостей, нужно делать их вдвоем.
Почему-то мне стало неловко, что я их подслушала. Стыд пополз по лодыжкам, по бедрам перебрался на бока, разлился теплом в животе — пульсирующим и дискомфортным.
Или то был не стыд?
Странное чувство, будто бы взгляды и правда умеют обжигать. Не затрагивая ткань одежды и пледа, которым я была укрыта под самое горло, проникать, растекаться по коже и оставлять ожоги.
Чтобы как-то отвлечься от пугающих ощущений, я села. Прервала связь взглядов, опустив свой на сжатые в кулаки руки. Влад прикрыл дверь, и свет, моргнув на прощание, просочился обратно в коридор. В комнате осталось лишь расплесканное, мутное излучение монитора.
— Не спишь, — констатировал Влад. Шагнул в пространство спальни, тут же его заполняя. Подошел к окну и отодвинул занавески. Со второго этажа парк за домом наверняка выглядит красиво.
— Выспалась.
Голос прозвучал тихо и как-то затравленно. Плохой знак.
Телевизор в углу молчал и пялился темным экраном.
— Ира приходила, — сказала я зачем-то.
Влад кивнул, не поворачиваясь.
— Предостерегала меня от глупостей.
— От каких?
— Ира считает неприличным, что мы проводим ночь в одной комнате. Ты же теперь замужняя женщина.
Последняя фраза напрочь пропитана сарказмом и горечью. После нее тепло усиливается, жжется, и я встаю. На ногах легче. На ногах я не чувствую себя настолько беззащитной. Тру плечи и мнусь с ноги на ногу.
— Эрик звонил, — как бы между прочим, холодно обронил Влад. И замолчал, выжидая. Свет из окна проникал в комнату полуразбавленным и покрывал маской загадочности его лицо.
— И? — спросила я, приложив ладони к груди. Сердце билось под самыми ребрами, словно пыталось вырваться.
— Не нашел, — ответил он, и по голосу я поняла: Влад и не надеялся, что найдет. — Зато Мирослав в порядке. Потрепанный немного и устал, но в целом…
— Он андвари, так ведь? — перебила я. — Убийца?
Влад кивнул.
— Кто-то из главных или вновь принятых. Не все были на совете сегодня, Дэн доложил.
— Кто?..
Голос дрогнул, готовый сорваться.
— Ставлю на Рика. Он отсутствовал около часа, говорил, что был у смотрителя, — безэмоционально сказал Влад, задернул штору и вернулся в комнату. — Или из новеньких кто, эти мутные вообще.
— Эрик говорил, он не станет светиться в городе. Слишком много кена, да и контролировать сложно.
— Но не невозможно. Слова Эрика не истина в последней инстанции, Полина. Все могут ошибаться.
— Я верю, — упрямо заявила я.
— Тогда это не андвари — сейчас-то все на месте.
— Крег может знать. Хотя бы предположить. Он ведь с ними живет, общается. Ира говорит, он умный… — сказала я и осеклась. Глупость сморозила, не подумала. По лицу Влада скользнула тень неприязни, даже презрения к человеку, заменившему его жене мужа.
Сколько Крег с Ирой уже вместе? Год? Два? Ведь я помню, как все начиналось — еще когда мы только приехали в Москву. Я ушла с Бартом, а Ира осталась. Они держались за руки, улыбались друг другу. И вот к чему это привело.
— В первую очередь я подумал на него, — криво усмехнулся Влад. — Но как мы знаем, тогда бы у них с Ирой возникли определенные трудности.
— Сварю кофе, — нахмурилась я, жалея, что вообще упомянула жреца андвари.
— Иди, конечно, — кивнул Влад. — Амбициозный охотник за кеном сольвейга наверняка упустит шанс поиметь тебя сегодня.
— Зачем ты так?
— Зачем что? Волнуюсь о тебе? Будто тебе есть дело…
— Ты постоянно на меня злишься! Всегда. Будто я виновата, что не отвечаю твоим требованиям. Будто виновата, что родилась и выросла такой. Если я тебя настолько раздражаю, ехал бы домой, в свой привычный мир, где все так, как тебе нравится.
Я нахмурилась и отвернулась. И почему так хочется убежать сейчас? Или чтобы Эрик вернулся? Зона комфорта бессовестно нарушена ночным разговором, возмутительными намеками Иры и моей собственной реакцией на эти намеки.
Я не обязана находиться тут с Владом. В конце концов, в доме есть Дэн, и он тоже на моей стороне.
Я не ушла. Осталась сидеть на кровати, молча пялясь в быструю смену картинок на телеэкране.
Змея охотится. Замирает под листьями папоротника, сливается с землей. Позволяет добыче подойти ближе, совсем близко, чтобы потом резко броситься на нее из укрытия.
Охота. На меня сейчас тоже ведется такая. Где-то там, за этой дверью, в уснувшем до утра мире затаился тот, кто с радостью воткнет ритуальный нож мне в жилу. А затем, упав на колени, в диком экстазе от благополучного жертвоприношения, впитает мой кен — весь, до капли.
Странно, но страха нет. Лишь интерес: кем потом станет он — человек, убивший Альрика? Новым Первозданным? Подобным Херсиру? Богом?
Боги мертвы, часто повторяет Влад. Возможно, пришла пора родиться новому? Тому, кто смешает в себе сущности тех, кого некогда создали давно забытые, и потому мертвые идолы? Кто, захлебываясь безумным смехом, будет пить эту смесь?
Влад захлопнул ноутбук, встал и потянулся. Разговаривать со мной не спешил, всем видом выказывая осуждение и неприязнь. Если он настолько меня ненавидит, зачем возится? Зачем помогает Эрику, приехал сюда, размышляет об убийце? Подставляется же. Снова. Не проще было бы остаться в Липецке, в кровати, согретой какой-нибудь защитницей? Так нет, приехал, строит из себя героя и друга Эрика. Будто я не знаю, что он на самом деле думает о нас.
Я злилась и сама не понимала причину собственной злости. Сжимала кулаки под теплым пледом и старалась не смотреть на Влада. Чем больше смотрю, тем сильнее раздражение. И оттого, что он просто рядом, как раньше, заботится и защищает, несмотря на осуждение. И оттого, что подвергает себя опасности. Зачем? Глупый. Это моя жизнь, и он давно не ее часть. Прошлое, упрямо желающее просочиться в настоящее. Нас ничего не связывает. Ничего, кроме пепла от сгоревших мостов.
Пепел этот пахнет ванилью…
На прикроватной тумбочке часы показывали два.
Сон слетел окончательно, Влад бесцеремонно улегся рядом и отобрал у меня пульт. Включил скучные финансовые новости, в которых я ничего не понимала и, казалось, совсем не обращал на меня внимания.
Захотелось домой, к сыну. От щемящего этого желания глазам стало горячо. Телефон молчал, и я только могла надеяться, что у Эрика все хорошо. Что они с Мирославом решат свои проблемы, и завтра мы все увидимся дома.
Завтра? А какого черта, спрашивается, я должна тут сидеть до завтра? Убийцу мы так и не вычислили, Альрик мертв, а Эрик сам говорил, что я могу попросить Дэна доставить меня домой.