И вот падает еще один воин — на этот раз альва. Странно, но я не помню его имени…
Крег улыбается, но улыбка эта злая. Оскал чудовища, только вот я не верю в сказки. Он поворачивается к Владу, и картинка замирает. Секунды текут медленно, каждая из них впивается в сознание неконтролируемым страхом, когда охотник касается плеча вождя атли.
Влад никогда не боится. А если и боится, не покажет этого. Но мне показалось, в тот момент на его лице мелькнул страх. Ведь то, что дороже всего, всегда бережешь.
Влад любит жизнь…
Крег обернулся ко мне.
— Как считаешь, пора?
Его голос спокоен. Движения уверенны. И раны, казалось, совсем не тревожат.
— Не надо…
Губы шевелятся, но звуков нет. Звуки исчезли, как и смысл. Зачем мы здесь? Строим планы, деремся, умираем? Спасаем… Кого?
Эрик сделал еще один шаг. Далеко. Слишком далеко, чтобы успеть…
— Он или кудряшка? — насмешливо спрашивает Крег.
Тамара пытается встать. У нее почти получилось, только ноги подводят, и она хватается рукой за стену, чтобы удержаться на ногах.
— Выбирай, Полина.
В голове шумит сильнее, и я почти не разбираю слов.
Смотрю на Эрика, он — на меня. И когда успел повернуться? А может, Крег ослабил силу кокона?
— Выбирай, или выберу я.
Щупальца охотника, подобно древним, держат на крючке две жилы.
Две жизни.
Влад или Тома?
И голос палача звучит громогласно в накрывшей гостиную тишине:
— Выбирай!
Сердце билось сильно, даже болезненно. Рука Роба крепко сжимала мое плечо. Крег ждал. Ждали и остальные, наверное, но я на них не смотрела, только на него. Чего он ждет? Действительно думает, что я буду выбирать?
В происходящее верить не получалось. Ситуация отдавала терпким сюрреализмом: и застывший в невидимой паутине Эрик, и бессильные воины, рассредоточенные по гостиной, и Тома с округлившимися от ужаса глазами, нервно цепляющаяся за стену.
Влад стоял спокойно. Смотрел перед собой, но не на Крега, а на щупальца, от которых зависела его жизнь. Побледнел слегка, но испуганным не выглядел.
— Сложно решить, не так ли? — Веселость из голоса охотника улетучилась, тон поменялся на высокомерный, а глаза сверкнули злобой. — Что ж, не буду тебя мучить — решу за тебя.
Я не успела выдохнуть, когда он рванул щупальцами жилу. Тамара опустила глаза, пошатнулась и…
Нет-нет, не хочу в это верить! А для того, чтобы не верить, нужно закрыть глаза. Просто не смотреть.
Жаль, что от голоса не спрячешься за завесой век.
— Завтра выберешь ты. А если откажешься, умрут оба кандидата.
— Зачем?
Я не ждала, что он ответит, вопрос просто сорвался с губ.
— Для мотивации. Ты ведь хочешь, чтобы близкие люди выжили? — спросил Крег и тут же сам ответил: — Естественно, хочешь. На тебе печать первого жреца ар. Сними ее и приходи. Больше предупреждений не будет, Полина.
Он исчез быстро — я даже моргнуть не успела. Влад попятился, будто спасаясь от невидимого удара. Эрик комично взмахнул рукой — сдерживающая магия рассеялась, и он пошатнулся. Помедлил всего секунду и бросился к Тамаре.
Поздно…
Для нее, для Наташи, для воина альва, имени которого я не помнила. А завтра будет поздно еще для двоих. В том, что Крег сдержит обещание, я не сомневалась. Впрочем, как и в том, что выбрать я не смогу.
Алиса рядом громко вздохнула и схватилась руками за живот. Казалось, она вот-вот расплачется. Только такие, как Алиса, не плачут…
— Больно? — машинально спросила я. Прозвучало жутко фальшиво, и голос сорвался на писк.
Все они здесь по одной причине. Конкретно Алиса — из-за Эрика, но это неважно. Защищать-то приходится меня.
— Справлюсь! — огрызнулась защитница и встала.
Роберт отпустил мое плечо и прикрыл рот ладонью. Смотрел на Эрика, покачивающего Тамару на руках и, казалось, не дышал. А я все думала, зачем она спустилась. Ведь если бы осталась с Аланом, если бы…
Слез не было. Стылость только в груди, и конечности заледенели.
В дверной проем медленно вползала осень. Стелилась по полу, льнула к плинтусам и основанию лестницы, ластилась к ногам. Промозглая, влажная, пахнущая гнильем и смертью.
Эрик поднялся, Роб встал вслед за ним — как по команде. Шагнул со ступеней вперед и бережно взял у него из рук тело Томы.
— Защитниц соберите, — рассеянно сказал Эрик, непонятно к кому обращаясь. Но Мирослав откликнулся, пошевелился и отправился наверх. Проходя мимо меня, потрепал по плечу.
А я не могла встать. Буквально примерзла к ступеньке. Кто-то накрыл мои плечи пледом и сунул в руки чашку с ароматным чаем из трав. Я отхлебнула — машинально, но ни капли не согрелась. Вокруг суетились люди, говорили о чем-то, спорили. Делегация из нескольких человек склонилась над вышибленной дверью.
Тамару унесли. Я не знала, куда. Возможно, наверх, ведь теперь нужно готовится к похоронам. Нарисовать на груди ритуальный рисунок скади — подношение богам, которые помогут ей переродиться. Отвезти ее к очагу и закопать там, в холодной, липкой земле, пропитанной кеном. Отдать последнюю дань предкам. Зажечь свечи.
Эрика в гостиной не было. Он вышел сразу, как приказал позвать защитниц — на улицу, во тьму. Туда, где недавно колдовал Крег.
— Знаю, о чем ты сейчас думаешь, — глухо сказал Влад, присаживаясь рядом со мной. В глаза не смотрел, буравил взглядом темную поверхность ковра. — И я рад, что Эрик поставил защиту.
— Я должна пойти. Драться с ним…
— Ты не сможешь, — перебил он. — Как не смогла сегодня.
— Рано или поздно придется что-то решать, — спокойно ответила я. — Не хочу, чтобы вы за меня умирали, это неправильно.
— Что и для кого правильно, решать не тебе.
— А кому? Тебе, что ли? — Я дернулась, чашка выскользнула из рук, с глухим звуком приземлилась на ковер. Чай вылился, оформившись в кляксообразное пятно. — Ты чуть не погиб.
— Но не погиб. И ты выживешь, слышишь! — Цепкая рука больно впилась в плечо, но даже боль эта была далекой и нереальной. — Ты. Будешь. Жить.
— Мне нужно к Тамаре, — устало сказала я, высвобождаясь. На самом деле мне хотелось на улицу — в осень, где ветер рвет последние листья с деревьев. Где морось и воздух свеж настолько, что не можешь надышаться. Стены дома давили. Смыкались вокруг меня кольцом, липли проклятой защитой к коже.
И не выбраться, не уйти, не освободиться, разве что…
Решение пришло на ступенях — между первым и вторым этажом. Такое простое и такое логичное. Я еще раз оглянулась — хищные рассеянно бродили по гостиной. Алекс с Мирославом пытались приделать обратно дверь. Влад у окна разговаривал по телефону. По комнате рассеянно бродил Филипп и почему-то качал головой.
Алиса протиснулась в дверной проем и исчезла на улице. Конечно, она-то может выйти. А я сейчас даже Эрика не могу обнять, потому что он там — за пределами защиты, которую мне не преодолеть.
Нужно отдохнуть. Немного, полчаса или час. Дождаться, пока починят дверь, и хищные разойдутся по спальням. Не все. Защитницы останутся на страже…
На втором этаже меня встретил Глеб. Не говоря ни слова, обнял, и в груди резко стало горячо. Захотелось плакать — громко, навзрыд. Но я понимала: расплачусь сейчас, отпущу себя — не хватит сил и воли воплотить задуманное. Поэтому я настойчиво отстранилась и отступила на шаг.
— Что ты задумала? — нахмурился Глеб, но я помотала головой.
— Ничего.
Нельзя говорить. Даже ему. Эрик умеет читать мысли…
— Но придумаешь, да? — спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: — Я пойду с тобой.
— Дурак, — устало выдохнула я. — Никуда мы не пойдем. Я и из дома-то выйти не могу. Защита, забыл?
— Да, точно. И что теперь?
— Спать хочу, — соврала я. — А еще Тому увидеть. Не знаешь, где… — Я замолчала. Слово «тело» застряло в горле, как рыбная кость.
— В спальне, — махнул рукой Глеб в сторону комнаты Тамары. — Там девчонки собрались…
— Спасибо.
Внутри царил сумрак. Горела свеча на прикроватной тумбочке. Рядом на светлой войлочной салфетке кто-то приготовил кисти и краски. Тяжелые шторы закрывали окно. Там же, у окна, стояла бледная Даша. У кровати полукругом застыли девушки. Эля плакала, обняв себя за плечи. Алла хмурилась. Юлиана обнимала ее за плечи. В кресле у детской кроватки Алана сидела Лариса. Она прижимала пальцы к вискам и не шевелилась.