Прошло ещё минут двадцать, и, докурив вторую сигарету, я неровно двинулась в сторону подъехавшего такси. Открыла дверь и тут неожиданно меня придержали за талию, оттаскивая от машины.
— Евсения, я же просил подождать,—Профессор рвано дышал, словно ему пришлось побежать, чтоб догнать меня. Его распущенные черные волосы рассыпались по плечам и, как и пальто, были красиво усеяны снежинками. Не замечая моего растерянного взгляда он раздражённо выдохнул и полез в карман пальто, доставая купюру и протягивая ее водителю. Тот взял и, не задавая лишних вопросов, уехал, как только профессор закрыл пассажирскую дверь,— Разве это было так сложно сделать?
— Извините,— все ещё растерянно смотрю на него, а он полуобнимает меня, все ещё придерживая за талию и находясь непозволительно близко,— А как вы...
— Oh, mon Dieu, Евсения, сколько ты выпила?
Профессор поморщился и отпрянул от меня, видимо, почувствовав перегар. Почему-то меня это задело и я обиженно взглянула на него.
— Черт возьми это не важно!
Сама отступила от него на шаг и устало растерла руками лицо. Как вообще понимать то, что он приехал? Как он вообще смог? Я ведь не называла адрес...?
— Вы пьяны, вам нельзя сейчас быть одной.
Он осторожно прикоснулся к моему локтю и заставил обратить на него внимание. Смотря на него, пытаясь сдержать слезы, с какой-то грустью отметила, что у профессора волосы влажные, а значит, он был дома, отдыхал, а я сорвала его, хотя даже не просила. Он просто сам по себе понял, что у меня все не в порядке и приехал, сам как-то нашел адрес, а я...
— Простите меня...— всхлипнула и обняла его, пряча лицо у него на груди. Подавленные рыдания душили меня и я просто кусала губы, надеясь совсем не разреветься. От профессора приятно пахло каким-то дорогим парфюмом и я глубоко вздохнула, прижимаясь к нему крепче, когда он, вздрогнув, осторожно положил руки мне на плечи, не обнимая, но и не отталкивая.
Меня утешающе погладили по голове, давая ещё немного так постоять, и я расплакалась, чувствуя себя жалкой. Сейчас мне было не к кому пойти, не к кому обратиться и из всех, кто бы мог меня поддержать, меня стоит и поддерживает человек, которого, казалось, я не могла не вспоминать без скрипа зубов и тяжёлых вздохов. Удивительно нежно и уже увереннее меня обняли и что-то ласково прошептали на французском, едва касаясь губами моих волос.
— Евси... Евсения... Давайте я отвезу вас домой,— он отстранился от меня и заглянул мне в глаза. Его голос звучал тихо и ласково, как обычно разговаривают с ребенком. Я отрицательно покачала головой, одной рукой вытирая мокрые щеки. Мне не хотелось ехать с профессором, не хотелось, чтоб он видел меня в таком состоянии пьяную и жалкую. Что угодно, но только не с ним,— Если будете хорошо себя вести, то я сварю вам горячий шоколад по французскому рецепту и дам вам возможность пропускать занятия, как и обещал. Ну же.
Хотела снова отказаться, но поняла, что не в выгодном положении. Если не соглашусь, то вдруг он отменит свое предложение? Видя мое смятение и неуверенность, он осторожно взял меня за руку и повел куда-то за собой, попутно отвлекая разговорами.
— Знаете, я в целом обязан научить вас этому рецепту, это на самом деле очень вкусно и не обычно на мой взгляд. Правда, я не часто его пью, готовить для себя одного такой напиток как-то...— он усадил меня в машину, которая была недалеко припаркована от клуба,— знаете, я предпочитаю шоколад и все с ним связанное только в романтичном или в особом случае.
— А я романтичный или особый случай?— попыталась пристегнуться, но пальцы меня не слушались и профессор легко помог мне, с улыбкой наблюдая, как я устало откидываюсь на спинку кресла.
— Особый, но можете считать так, как вам больше нравится,— усмехнулся,— во всяком случае, сегодня вам можно все.
Он завел машину и я, потянувшись, с наслаждением приложила пальцы к панели, из которой пошел теплый воздух.
— Почему сегодня можно все?
Профессор ответил лишь через некоторое время, как мы наконец отъехали от клуба, выезжая на проезжую часть.
— Потому что вам сегодня разбили сердце,— заметив как я с удивлением взглянула на него, он пожал плечами,— О, Евсения, такое горе видно сразу, тут и гадать не надо. Знаете, мне тоже разбивали сердце, так что вас сейчас я вполне понимаю. Вам нужно отвлечься, расслабиться, понять, что жизнь не кончается.
— Вам разбивали сердце...?— он искоса взглянул на меня и сдержано кивнул, чуть улыбаясь,— Вам? Простите, но вы выглядите так, как будто... Как будто это вы любитель разбить кому-нибудь сердце...