Не помню как я добралась до дома, все вокруг смешалось в мешанину из дымчатых серых образов, которые скользили мимо меня. Перед тем, как я ушла из участка, Нина Петровна тихо сказала мне, что была найдена странная записка, в которой якобы Ви сообщала, что все хорошо, она ушла в другой мир, но потом как-нибудь вернётся. И написанна ее почерком, и вроде будто действительно из под ее руки, но...
— Сердцем чувствую, Сень, не она писала,— женщина утерла одной рукой слезы и судорожно вздохнула, сжимая мою руку другой крепче,— Если ты сможешь, если вдруг...
Войдя домой, я все ещё ощущала ее объятие, словно навесившее на меня вето, чтоб я сделала все возможное, чтоб помочь их семье.
Сняв куртку и кинув ее на пол, на негнущихся ногах дошла до кровати и упала на постель, утыкаясь лицом в подушку. Слез не было, было одиночество. Была пустота, была бездна.
***
Утро. Начало нового дня. Начало нового ужасного дня.
Ты заставляешь себя открыть глаза и бессмысленно смотришь в потолок, пытаясь уцепиться хоть за какую-то мысль, хоть за что-то, что заставит тебя выключиться в жизнь. Но этого не происходит, голову словно распирает пустота.
—Есть этапы принятия,— говорю сама себе и сажусь на постели, чтоб затем спустить ноги и коснуться ступнями отвратительно холодного пола. Одно это уже заставляет снова начинать бороться с собой, чтоб сделать ещё один шаг: встать.
Отрицание. Встаю и пошатываясь иду в ванную, чтоб бессмысленно там замереть, смотря на свое помятое отражение в зеркале. Надо включить воду. Нужно умыться.
Гнев. Знаю, что опоздаю, если продолжу так просто стоять, так что мне приходится заставить себя включить воду и, резко, чтоб больше не тянуть, плеснуть холодную воду на лицо, чтоб окончательно проснуться и умыться.
Торг. Закончив, я беру косметичку. Вот мой тональник, вот мои пятна на коже, но у меня нет сил сегодня краситься. Нет сил, чтоб даже толком расчесаться, но хотя бы это я снова заставляю себя сегодня сделать.
Депрессия. Мне не хочется одеваться, но это нужно. Это необходимо. Я все ещё жива и мне нужно жить жизнь, мне нужно ходить на учебу... Учебу, где больше нет ее.
Принятие. Я всхлипываю, прижимая руку ко рту, чтоб подавить рвущиеся из груди рыдания. Принятие... Как такое можно принять? Как с этим можно смириться?! Я никогда не смогу... Не смогу, пока не будет ясно точно, что произошло. Но и потом... Никогда не смогу.
Морозное утро, автобус, пересадка, трамвай, дорога, универ.
Универ... Люди проходят мимо, разговаривают, улыбаются, а мне тошно, тошно видеть жизнь вокруг, тошно видеть, что жизнь продолжается, даже если кто-то из нее выпадает. А ведь многие люди здесь знали ее, дружили, общались...
Надеваю помятый халат и иду в учебную часть, чтоб взять журнал. Мне кажется, что обстановка только сгущалась, становясь все более гнетущей, чем ближе я была к нужному кабинету. Остановившись на секунду, заставила себя постучать и открыла дверь, заглядывая внутрь.
Профессор Дориан криво улыбался, потягивая кофе и слушая лепет от смущенной Ларисы Борисовны, нашей заведующей. Мужчина стоял в пол оборота к двери, опираясь бедром о соседний стол, но когда я поздаровалась, то он резко обернулся и внимательно взглянул на меня, щуря глаза.
— Лариса Борисовна...
Женщина торопливо протянула мне журналы без лишних слов, видимо надеясь на то, что я поскорее уйду, чтоб продолжить беседу с обожаемым Дорианом. Я их взяла, осторожно положила в сумку и взглянула на недовольное лицо грузной женщины, которая выглядела все более сердито, чем дольше я тут оставалась.
— Студентка Валентина Николаевна Иневая больше не будет посещать занятия,— голос звучит глухо.
— Причина?— язвительно, раздражённо. Заведующая нервно поправляет завитки кучерявой прически.
— Смерть.
Женщина вздрогнула и взглянула на меня расширенными глазами. Не знаю как отреагировал анатом, не смотрела на него, но он молчал.
В тишине достала бумаги, которые просила передать мама Ви и положила их на стол растерянной заведующей. Кажется, она хотела что-то сказать, но я уже попрощалась и вышла из кабинета, устало направляясь на пары. Нужно просто пережить этот день, просто перетерпеть. Потом ещё потерпеть, ещё... Нужно осилить первые ступени, и потом эта тяжесть она уйдет.