— Профессор, а до университета мы с вами нигде не виделись?
Он закашлялся и дым голубоватым клубом ненадолго закружил над нашими головами.
— Евсения, к чему такой вопрос?
— Просто…— взгляд серьезных черных глаз заставил смутиться, но мне пришлось выдавить ответ,— Ну, иногда мне смутно кажется, что я где-то с вами встречалась до этого.
— Вот как. — он глубоко затянулся и выдохнул дым. Профессор некоторое время молчал, будто раздумывая над чем-то,— Нет, Mon Diablotin, мы не встречались нигде до этого.
— Знаете, мне немного неловко, когда вы вставляете французские слова в свою речь. Я ведь вас не понимаю.
— О, поверьте, в них не содержится ничего важного,— он выкинул окурок сигареты в мусорку, и мы продолжили прогулку,— я попробую ваш глинтвейн?
— Эм, да, конечно.
Держа стакан двумя руками я протянула его к профессору, думая, что он просто возьмёт его, но неожиданно он положил свои руки на мои и, подтягивая их к себе с напитком, наклонился, делая глоток.
— Вкусно. — темные глаза улыбнулись, а я резко выдохнула,— Необычно. Пойдёмте на площадь? Время.
— Д-да…
***
Уже было ощутимо холодно. Пальцы мёрзли и я сжимала их в карманах, но скорее это было от нервов и предвкушения, чем от лютующей зимы.
Мы с профессором просачивались в гомонящую толпу, откуда открывался чудесный вид на площадь и Кремль. Воздух звенел от напряжения и ощущения приближающегося чуда.
Чтоб меня не потерять в толпе, анатом взял меня за руку, а потом и вовсе придержал за плечи, когда мы нашли для себя местечко. Люди оглядывались на нас, а точнее на моего неординарного спутника: высокий, строгий, весь в черном и с уже собранными в хвост длинными волосами. Девушки засматривались на него, выворачивая шеи, но он не замечал их, задумчиво рассматривая Кремль.
Вздохнула. Учитывая, что мне открывалась вежливая и обворожительная сторона ранее ненавистного профессора, то мне тоже хотелось с любопытством рассматривать его и восхищаться.
Наверное, будь я в куда лучшем состоянии, то, может быть, ради интереса попыталась бы попытать удачу и пофлиртовать с ним. Во всяком случае, мне кажется, что другие девушки без отношений, да и может с ними, давно бы уже повисли на его плече, лишний раз краснея, улыбаясь и хихикая, пытаясь завладеть его вниманием.
Нет, даже в нормальном состоянии я была бы на такое не способна.
Огни мерцающей гирлянды весело сверкают, бросая на лицо профессора загадочные тени. Почему-то, смотря на него и думая совсем не о том, о чем нужно, мне стало гадко. До боли мерзко и жалко от самой себя, ведь на что я могла рассчитывать с таким человеком? Да и думать о таком, когда только-только рассталась…
— Мурьева, вы сейчас конкретно от какого порыва чувств расплачетесь?
— Что…? — поднимаю глаза на анатома, а он выгибает бровь, насмешливо смотря на меня. Давно он не обращался ко мне по фамилии, что я даже удивилась. Как-то так сложилось, что лектор заимел привычку обращаться к нам только полным именем.
— У вас глаза на мокром месте, держите. — с этими словами он достал из сумки платок и протянул мне, а я, чувствуя ещё большее уныние, взяла белый прямоугольник.
— Вы такой хороший.
Рука мужчины, протягивающая платок, дрогнула и на его лице отразилась сложная смесь эмоций.
— Вы из-за этого решили расплакаться?
— Что…?— глупо повторяюсь, сжимая в руке платок, а когда он хмыкнул, то сильно покраснела,— Нет… то есть да, но не совсем, я…
— Так в чем проблема? Ну же, у вас осталось всего пару минут, и можно будет начать новую жизнь. Можете попробовать отпустить грехи. — В его словах определенно был смысл, но одновременно будто бы отчётливо прозвучало и второе дно.
— Ну просто… Спасибо вам. За все, за то, что с лекций отпускаете, подвезли тогда, что сейчас со мной гуляете…— вытираю краешком платка глаза, пользуясь возможностью отвести взгляд,— Вы намного лучше, чем я думала. Намного. Извините, что была о вас раньше совсем плохого мнения.
Неожиданно звучит первый удар часов. Начало нового года подкралась незаметно. Толпа благоговейно замирает: кто-то начинает что-то тихо шептать про себя, загадывая желание, кто-то, кто пришел не один, начинает говорить яркие теплые пожелания.
— Я желаю вам в новом году насыщенной жизни. — тихий голос с французским акцентом едва различим в толпе.
— Ох?— мои брови взлетели вверх, когда я взглянула на профессора. Его короткое пожелание удивило, особенно учитывая, что я и так страдала от ставшей неожиданно насыщенной жизнью.— А я… эм…— черные глаза смотрели на меня сверху вниз, из под полуопущенных черных ресниц, и, пока у меня оставались считанные секунды, выпалила,— А я желаю вам удачи в… любви!