— Ясь, закрой дверь за мной. — дядя Максим возился в прихожей, вырвав своим звучным голосом из глубоких размышлений.
Выдохнув, контролируя желание что-нибудь скинуть со стола, девочка подходит к открытой двери своей комнаты и облокачивается о косяк, смотря на то, как холеный дядя натягивает светло-серое пальто смотрясь в зеркало.
Сколько раз она просила не обращаться к ней на «Ясь». Ассоциации были с какой-то огромной дохлой мокрой рыбой и Сене было неприятно слышать, как раз за разом ее так зовут и мать и дядя, и все остальные родственники с друзьями семьи. Но в череде жизни все забывали о просьбе девочки, лишь вежливо улыбаясь.
— Уберись на кухне, уроки сделай. Приду проверю. — Максим обернул вокруг шеи шарф и подхватил сумку, оборачиваясь к племяннице,— Дверь закрой.
— Угу.
Отслоняясь от косяка она дождалась пока дядя выйдет и закрыла за ним дверь, ежась от порыва холодного ветра, ворвавшегося в теплую квартиру из подъезда и лизнувего босые детские ступни.
Тишина и одиночество в квартире не успокаивали, напротив, стало ещё тревожнее. Ближайшие два часа — запретное время. Нельзя делать ничего, за чем тебя могут застать неожиданно вернувшиеся родители, если те как всегда забыли ключи или ещё какую-либо вещь. Потому приходится вслушиваться в каждый звук, доносящийся из подъезда и нужно быть наготове, чтоб в случае чего спрятать свои сокровища и развлечения. А их у Евсении было немного: спрятанные за кроватью листы бумаги и цветные карандаши, пачка пластилина под ворохом одежды в шкафу и одолженные у одноклассницы фигурки лошадок. Как повезло, что сегодня отменили занятия, ведь последнее сокровище надо было возвращать их владелице, а девочка могла лишний денёк насладиться фигурками, представляя, что они принадлежат ей.
Может показаться странным, что листы бумаги и пластилин это что-то ценное, но для Сени это были самые универсальные вещи. Почему? Потому что если их вдруг найдут, то у неё будет готово вполне логичное оправдание, почему их нельзя забирать: они нужны для школы на какое-нибудь творческое задание. А почему их вообще должны забирать? А потому что у нее больше нечего забирать.
Родители, за год жизни с ними дядя в мыслях девочки стал родителем, часто забирали какие-нибудь вещи в наказание, чтоб второклассница, имея стимул, училась лучше. Вот только пошло все как-то криво, и если первый и второй раз это сработало, то потом Евсения поняла, что ей проще отказаться от своих вещей и забыть о них, находя что-то другое, пусть и менее привлекательное чем отнятое. Она научилась не привязываться к вещам и не грустить сильно, если их отнимали.
А ведь все дошло до критической точки, ведь, когда у нее остались только книги, то и книги, и канцелярию и возможность гулять тоже начали отнимать.
Не удержавшись, через десять минут Сеня отодвинула кровать и бережно достала смятые листы с рисунками. Взгляд мазнул по тут же лежавшему личному дневнику. Когда-то эту записную книжку подарила бабушка и девочке даже понравилось писать в ней, описывая свои мысли и чувства. Выходило, правда, не очень. Почерк кривил во все стороны и фразы не особо пестрели грамотностью, но Евсении хотя бы становилось легче, когда она могла хоть как-то выразить свою обиду и боль на бумаге. Один раз, забыв броскую тетрадку на столе, мама нашла ее и прочитала все, честно потом в этом признавшись. Но только эта честность не искупила того, что книга стала грязной и незащищённой. На предательских листах было страшно писать, но и выкинуть Евси ее не могла. Пришлось оставить и иногда глядеть на нее, когда девочке что-нибудь нужно было за кроватью.
Завернувшись в покрывало, чтоб не мёрзнуть, второклассница уселась за стол и довольно оглядела рисунки. Долгое время она рисовала лошадок с разными причёсками, нарядами, цветами. Ей нравилось продумывать каждую, представляя кто из них родственник, кто из них женат, у кого какие дети-жеребята. За вчерашнюю ночь перед сном девочка придумала четверых новых жителей для ее холстов и нужно было поспешить, чтоб отобразить все, что уже едва держалось в голове.
Вот вырисовывается первый: оранжевый длинноногий конь с белой гривой. Кажется, что он скучный, самый обычный среди цветастых пегасов и единорогов, но вот у коня появляется красный шарф и ушко у него потрёпанное, глаза печальные. Его зовут Кренделёк и он потерялся, приехав в город.