Темные растрепанные волосы Дориана шелковистыми прядями рассыпались по его плечам и моему животу. Окна в комнате были зашторены тяжёлыми плотными шторами, но из маленькой щели у стыка пробивался дневной свет, который хоть чуть разгонял мрак в комнате. Он давал света настолько, чтоб я могла ещё чуть позволить себе спокойно разглядеть израненную кожу мужчины. Внутри все переворачивалось. Неужели его мать правда могла такое сотворить? Как он пережил это?
Рука непроизвольно тянется к его волосам. Хочется провести по ним рукой, словно утешая его и успокаивая себя. Но едва успеваю коснуться, как раздается резкий звонок телефона и прежде чем я успела испугаться отдергивая руку, мужчина распахнул глаза и привстал, хватая с тумбы смартфон, тут же прижимая его к уху отвечая на звонок.
Собранный и хмурый за долю секунды. Если до этого, положив голову мне на живот, рядом со мной был Дориан, то сейчас это был профессор или врач, которому звонили по работе. Он смотрел в сторону, что-то тихо холодно отвечал и задавал короткие уточняющие вопросы, если, видимо, ответ на той стороне ему не нравился. Профессор нависал надо мной и от него сейчас чувствовалось такое напряжение, что даже двинуться было страшно. Удивительно, как он так быстро смог проснуться и внятно отвечать на звонок, попутно воспринимая информацию. Наверное, годы опыта работы врачом. Сомневаюсь, что во Франции его не дёргали посреди ночи, вытаскивая на очередную долгую внеплановую операцию.
Остатки сна я окончательно растеряла и, замерев под мужчиной, не знала как быть и что думать. Вот он сейчас закончит разговор и… и что дальше? Скажет, что все хорошо, а потом бросит и завалит на экзамене, настояв на отчислении? Он ведь может…
Взгляд снова падает на шрамы Дориана. Их вид заставляет задуматься: а многим ли он доверял эту уязвимую тайну? Насколько я поняла его, он был очень скрытным и холодным человеком, расчётливым и умным, так что навряд ли он стал бы так долго ждать, рассказывать о себе и беспокоиться о том, как я отреагирую. Значит, все же, я и мое мнение для него хоть немного важны?
Внутри все холодеет, но решаюсь рискнуть и очень осторожно, пока он отвлечен, кончиками пальцев провести по его напряжённому плечу, прослеживая длинный продольный рубец. Не меняя отрешенного выражения лица, профессор переводит на меня взгляд, прежде чем с вопросом взглянуть на мою руку касающуюся его. И как его понимать? Ему нравится? Ему не нравится? С таким выражением как у него сейчас он мог вполне наблюдать как за маленьким шкодящим котёнком, так и за расчленением трупа. Проходит нестерпимо долгое мгновение, и хотела уже убрать руку, но неожиданно он убирает телефон от уха, не сбрасывая вызова, и наклоняется ко мне, целуя, коротко прижимаясь губами к губам.
Он мой… Он настоящий…
Руки обхватывают его лицо, когда он отстраняется, но профессор качает головой и возвращается к телефонному разговору отодвигаясь от меня. Внутри вспыхивает досада. Неужели этот звонок так важен? Но затем она отступает, сменяясь разумом. Да, наверняка важен. Все же, Дориан незаменимый врач и профессор, взрослый человек с обязанностями и ответственностью. Это я пока студентка, которая ещё толком не бралась в жизни ни за что всерьез.
Вздыхаю и отодвигаюсь от него, заворачиваясь в одеяло. Нужно привести себя в порядок, наверняка сейчас выгляжу не лучшим образом. Во всяком случае, принять душ неплохая идея, как и осмотреть себя, а то меня начинает немного смущать то, что болит у меня почти все тело.
Ванная находится быстро, не зря я вчера мельком осмотрела его квартиру. Холодная кафельная плитка обжигает ступни и я немного ежусь, надеясь поскорее встать под теплые струи воды, но не взглянуть в большое зеркало над раковиной я не могу.
Одеяло падает у меня из рук и я выдыхаю:
— Какого…?! — подскакиваю к зеркалу, из которого на меня смотрят мои изумленные глаза.
На шее отчетливо проступали следы по форме пальцев, наливаясь темными отметинами. Он… Он душил меня?? Трогаю шею руками, осматривая многочисленные засосы и даже натуральные укусы на ней, которые отдавались болезненными искорками боли, стоило их коснуться. В них же, во всяческих отметинах, была и грудь, плечи, бедра и местами даже живот. Это просто…