Не одна. Естественно, у нее были помощники, как бы ни убеждал в обратном ее отец. Он говорил, что это на нее не похоже, но РиАнт не слышал. Он вообще больше ничего не слышал и видеть никого не хотел.
Несмотря на все его желания, несмотря на возможности и твердую убежденность в собственной правоте, верглавнокомандующий, к сожалению, прекрасно понимал, что насильно мил не будешь. Таких, как Малика, нельзя душить, и он это знал. Правда, не думал, что душит так сильно. Его объятия, его заботу она восприняла как давление.
А ведь он старался держать себя в руках.
Не удержал. Ни ее, ни себя.
Потеряв контроль над собой, он разрушил новенький, совсем недавно выстроенный особняк до основания. Раскрошил в пыль, разобрал на камни, превратил в мусор, желая стереть из памяти любые воспоминания о своей ванильной девочке.
Не удалось. Она врывалась в его мысли ежесекундно. Словно призрак приходила во снах. Убивала. Он искал ее лицо в каждой встречной женщине. Ловил ее образ среди толпы. С каждым вдохом чувствовал отравляющий аромат ванили, что словно въелся в ноздри, в кожу, в одежду.
Дом отстроили заново, его…
Нет, в клинику для модифицированных его не упекли, но так же легко отстроить свое сердце он не смог. Кто бы знал, что у имситов есть сердце. Кто бы знал, что самых непобедимых жителей Земли так легко убить.
Никто и ничто не могло стать для него отдушиной. Ни внезапно обретенная родная сестра, которую его мать двадцать один год назад оставила в роддоме, получив документы о смерти младенца. Девочку забрала себе медсестра — соучастница преступления.
Он не понимал мать, но в то же время не мог ее осуждать, зная, какие отношения были в их семье. Отец тогда ждал мальчишку и появление на свет дочери никогда бы не простил, заставив избавиться от нее еще до рождения.
Как это — узнать через двадцать один год, что у тебя есть родная сестра? Ошеломительно, но не настолько, чтобы забыть о Малике. Отношения с Каролиной складывались не слишком радужно, но оно и понятно: они фактически были чужими людьми, а теперь приходилось привыкать. Зато отец отвлекся, бросив все силы на то, чтобы прибрать новоприобретенную дочь к рукам.
Еще бы! Ведь она оказалась подвержена влиянию генов модифицированных. Неудачный эксперимент с новой сывороткой привел к неожиданным последствиям, и теперь среди имситов жили две девушки, чье ДНК разительно отличалось от ДНК сверхсуществ. Они были лучше, проще, чище, но все произошедшее требовало досконального изучения.
В конце концов, девочки никогда не были носителями идеального гена, а РиАнт своим экспериментом сломал устои целого мира, одновременно с этим обнадежив этот мир. Теперь имситы не станут относиться к детям-девочкам с пренебрежением. Теперь мужчины имели шанс заполучить равную себе.
Да, никто и ничто не могло стать для РиАнта отдушиной. Зато он точно знал, что такое долг. Он положил свою жизнь на кострище этой планеты, клялся защищать людей и бросить их не мог. Все и всегда решала власть. Тот, у кого этой власти было больше, мог и сделать гораздо больше. Верглавнокомандующему Федерации нужна была вся власть.
Поэтому он поспособствовал свадьбе сестры и своего лучшего друга.
Поэтому обзавелся невестой сам.
Потому что сразу три семьи модифицированных объединялись в одну, и управлял ресурсами этой семьи именно он, а не подлец, которого он был вынужден называть отцом. Только надолго ли его хватит?
Он сходил с ума. Ант действительно сходил с ума и отчетливо это понимал.
— Мне нужна блондинка. Серые глаза, рост метр шестьдесят семь, худощавая, молодая. Что вы можете мне предложить?
— Сделаем все в лучшем виде, господин Арль. Присядьте, я приведу кандидаток.
Они были не теми. Не такими, другими, чужими и пахли совершенно не так даже после ванны и обильного использования спреев с ароматом ванили.
Каждая пыталась угодить. Каждая смотрела на него как на больного, картинно улыбаясь и выполняя его прихоти. Он себя обманывал.
Не позволял им говорить, приковывал их наручниками к спинке кровати, укладывал в постель, одевал, словно кукол, но ни одна из них не могла заменить имситу Малику.
Не тот оттенок волос, не тот голос, не такие глаза. Они и рядом не стояли с оригиналом. Они не стоили даже ее ногтя, но что он мог?
Снова броситься? Снова искать ее? Снова пленить? Кем тогда он будет в ее глазах? Все тем же монстром, которым никогда не хотел быть. Больше всего на свете он не хотел походить на отца. Ант боялся, что когда-нибудь может стать таким же, как он.
Все, что ему оставалось, — это воспоминания, черный камень в оправе и труселя. Красные, в зеленый горошек.