Опустив ее руки, Кларк поднял на нее горящий взгляд, в котором, однако, мелькнуло озорство.
— Нас могут арестовать за нарушение приличий. Если мы притворяемся, что влюблены, нужно пойти в дом и найти мягкую постель с шелковыми простынями. У нас уже был необузданный секс на лоне природы. Теперь мы должны сделать все как полагается.
Мелани обвила руками его шею и с любовью — с чем же еще? — посмотрела Кларку в глаза.
— Раньше я думала, что шелковые простыни, лепестки роз — необходимые элементы эротики. И может быть, так и есть… иногда. Но у нас остались прекрасные воспоминания о повязке на глазах, шерстяном пледе и лимонном массажном масле. А теперь у нас есть кирпичная стена, шланг и мыльная пена. Неплохое продолжение традиции, тебе не кажется?
Кларк закрыл глаза и глубоко вдохнул, собравшись что-то возразить, но в этот момент раздался звонкий, возбужденный голос Кэтлин:
— Мел!
Мелани была настолько поглощена происходящим, что не слышала, как открылась дверь из кухни. При звуках своего имени она вздрогнула и отпрянула от Кларка. Тот не двинулся с места. Открыв глаза, он поздоровался и принялся с интересом разглядывать застывшую в дверном проеме женщину.
— Простите, кажется, я помешала, — кивнув Кларку, заговорила она без тени смущения. — Но повод того стоит. Мелани, — многозначительно посмотрела Кэтлин на подругу, — на проводе Марк Суэйн.
Какой Марк Суэйн? Зачем Марк Суэйн? — лихорадочно соображала Мелани, пытаясь унять дрожь в коленках.
— Тот самый вершитель судеб из Голливуда? — пришел ей на помощь Кларк. — В таком случае тебе стоит поспешить. Судьба не слишком благосклонна к медлительным. — Он легонько подтолкнул ее к двери.
Мелани наконец очнулась и жалобно посмотрела Кларку в глаза. Она словно оказалась на перепутье. Налево пойдешь… направо пойдешь…
— Беги скорее, — поторопил ее Кларк. В его глазах теперь светились только доброта и сочувствие. И по ним совершенно невозможно было определить, что творится в его душе. — Позвони мне вечером. — Он отсалютовал Кэтлин и вышел из гаража.
С несчастными видом посмотрев ему вслед, Мелани бросилась к двери и была встречена скороговоркой подруги, которая слишком долго молчала.
— Это совсем другое дело, — расплылось в улыбке лицо режиссера, явно не привыкшее к такой мимике. Толстые стекла круглых очков довольно поблескивали. — Как ты считаешь, Чед? — Он повернулся к своему спутнику, благородному внушительному старцу с седой львиной гривой.
Тот сдержанно и с достоинством кивнул.
— Неплохо, Марк, неплохо. Эта сцена для меня ключевая, ты знаешь, и я убедился в том, что девушка кое-что умеет.
Они словно забыли о присутствии Мелани и других членов съемочной группы, которые суетились вокруг. Кинооператор возился с камерой, кто-то менял пленку в фотоаппарате, кто-то поправлял ей грим, кто-то судорожно что-то записывал на смятых листках бумаги.
Мелани чувствовала себя неуютно в этом номере люкс, вместившем десятки людей и тонны аппаратуры, посреди деловой суматохи. В голову лезли странные сравнения: она казалась себе лошадью на ипподроме в перерыве между заездами.
— Деточка, — снисходительным тоном обратился к ней наконец Чед, — откройте, пожалуйста, тридцать восьмую страницу. Мне бы хотелось, чтобы вы показали нам сцену расставания. Девушка из обедневшего дворянского рода покидает своих родителей, своего любимого и едет на поиски счастья в Париж, куда ее пригласил богатый родственник… — Мелани, которая отлично знала сценарий, нетерпеливо притопывала и кивала. — Помните? Вот и славно. Рик, — громко позвал он, — подойди и подыграй!
Красивый латиноамериканец вышел из гущи суетящихся людей и вальяжной походкой направился к Мелани. Несмотря на победную улыбку, играющую на его губах, было очевидно, что его вечный удел — эпизоды. Слишком застывшими и невыразительными казались правильные черты, а низковатый лоб и большие глаза с поволокой не сулили большого ума.
Это конец, подумала Мелани. Ни за что мне не управиться с этим манекеном! Но тут же ей вспомнилось утро, с пользой проведенное в доме Кларка. Тогда у нее было еще меньше подручного материала. Мелани закрыла глаза. Давай, девочка, подстегнула она себя, восстанови в памяти, как это было…
Впрочем, она этого и не забывала. И не забудет никогда. Ее подхватило потоком нахлынувших образов и унесло далеко-далеко от роскошной пустыни огромного гостиничного номера, от холодных оценивающих взглядов, от знойного красавца Рика…