Взгляд почему-то уперся в спину Далеона.
Тот обратился к Меридии всем корпусом и самозабвенно целовал бледные ручки в жемчужных браслетах и кольцах. Амфибия беззвучно хохотала, рдея щеками, принц ухмылялся.
О Люции все напрочь забыли.
Внутри неё затянулись узлы ярости, и обиды, и ещё какого-то омерзительно горького чувства, от которого спирало дыхание и скручивало кишки. Магия в грудине клокотала, желая выплеснуться на слащавую парочку и лицемерный зал лавовым потоком, выжигающим всё на своём пути.
Лишь бы больше не видеть их. Никого из них.
Лишь бы больше не чувствовать боли.
Унижения.
Использованности.
Люция пружинисто шагнула вперёд, к любовничкам, когда на плечо легла тонкопалая ручка.
— Тебе пора, — холодно сказала Сесиль и с силой толкнула её в толпу танцующих. Террины с радостью затянули её в бурный поток разнузданных плясок и бешеной музыки.
Скрипки, виолончели, волынки и барабаны гремели у неё в ушах, отдаваясь в пульс и больную голову. Люц кружило и мотало из стороны в сторону, из рук в руки, как бочку в шторм.
Её бесстыдно трогали, как угодно и где угодно, касались волос, груди и бёдер, выдергивали шпильки, дергали за волосы, царапали по обнаженным плечам, коленям, шее и передавали дальше, и вращали, вращали, вращали в безумной карусели. Лица смазались в цветные пятна с застывшими ухмылками и светящимися глазницами.
Люция ещё пыталась слабо отбиться, вырваться из безумной круговерти. Но её ноги двигались сами по себе, отплясывали, подпрыгивали, бросались от партнера к партнёру, к мужчине, женщине, ребёнку. Им дела не было. Лишь бы плясать, плясать без остановки.
До мозолей, до сукровицы, до мяса.
Это какой-то трюк? Проклятие? Но на ней же оберег — сапфировые четки!
Мысли путались, сосредоточиться не получалось. Вино одурманило разум, танец лишил рассудка. Ни одно заклинание не шло на язык.
Неразборчивый…
Лепет.
Хрип.
Воздуха не хватает.
Паника.
А ноги танцуют.
Мозоли горят, кровят, режут по нервам.
Пот градом катится по лбу, шее, груди, спине.
Сердце дергается в груди,
Быстрее и быстрее.
Сейчас лопнет.
Лопнет!
Новый партнер.
Кружит.
В глазах темнеет.
Наконец-то смерть.
Ледяной воздух обжигает пылающую кожу, створка хлопает за спиной.
Люция судорожно хватает ртом ночную свежесть, спотыкается на лестнице на каждом шагу, но продолжает кружиться с неизвестным террином. Хотя музыку из зала едва слышно, сил у девушки нет. Но стопы… стопы двигаются, скользят, топают, рисуют фигуры и тянут партнера следовать за ней, продолжать, танцевать, ещё и ещё.
Она сейчас задохнётся.
— Да, стой! Стой же ты! — гневно выкрикнул лэр. Схватил её под подмышки и приподнял над землей, встряхивая.
Люция столкнулась с фиолетовыми глазами Рафаэля, и чуть не разрыдалась от облегчения. Дыхание её вырывалась рваными хрипами, а ноги продолжали дёргаться, точно в припадке, пока с них не соскочили кожаные туфли.
И эти туфли, упав на траву, радостно поскакали дальше, к саду, к лесу, выплетая танцевальные пируэты под одну им слышную бойкую мелодию.
Фарси и деймон оторопело наблюдали за ними.
— Н-да, — произнёс он, не выпуская девушку из рук. — Кто-то решил жестоко подшутить над тобой.
— Я даже знаю кто, — шикнула она, тяжело дыша.
«Светловолосая зеленоглазая гадина».
Аж сплюнуть захотелось.
— Я уж думал, терринское вино так ударило по тебе…
— Что я решила сдохнуть в танце? Чудесная смерть! Почти, как в койке на красотке, — безрадостно усмехнулась Люция и попыталась отстраниться. Ей стало полегче, но четвёртый принц не отпустил: прижал к груди, как большую плюшевую игрушку, и понёс к фонтану напротив.
Люц не стала противиться, даже приобняла его за шею ослабшим руками. Уткнулась носом в пахнущий розами воротник золотистого дублета и, как назло, вспомнила, что вся мокрая от пота и наверняка воняет как… человек.
Или что похуже.
А он ещё и держит её подмышками…
Руки тут же толкнули принца в плечи. Щёки запылали. Захотелось провалиться под землю от стыда.
Но Рафаэль, словно не замечал её метаний (или сделал вид?): спокойно усадил её на каменный бортик, достал из внутреннего кармана кремово-белый платок, напоминавший по цвету его волосы, обмакнул шёлк в водах фонтана, присел перед девушкой на одно колено и принялся вытирать кровь с пяточек и пальцев.
Люц зашипела и попыталась одернуть ногу, но четвёртый удержал.
— Не двигайся, — приказал, заглянув в лицо. Мягко улыбнулся. — Дай поухаживать за тобой.