В тот день он поклялся самому себе.
С того дня по ночам его начали мучать вещие кошмары.
Лекари выписали снотворные «леденцы».
А позже — принц запил.
Посреди поля у скрюченного ветвистого дерева с облетевшими узловатыми ветками стояла Люция. Ей снова снилось безрадостное прошлое, и только единение с природой помогало успокоиться.
Буйный ветер трепал её распущенные чёрные локоны и длинный подол белой ночной сорочки с рюшами.
Откуда-то с Юга, с чёрными тучами неслись грозные раскаты грома, будто Забытые Боги устроили на небесах сражение. До замка они долетали эхом, ещё слабым, но постепенно нарастающим, набирающим силу по мере приближения.
Остро и упоительно пахло озоном, влага оседала на коже холодной плёнкой, а воздух застыл в ожидании дождя.
Люция обожала такую погоду. Буйство стихии. Мурашки страха и восторга пробирающие до костей.
Это напоминало ей о родной степи. Кочевой жизни. И такими ерундовыми начинали казаться все её нынешние тревоги и проблемы, что девушку пробирал нервный смех.
Если подумать, все её треволнения и правда — ничто. Мирская суета сроком в её короткую, как у мухи-однодневки, жизнь. Мир не вздрогнет и не почешется от её смерти, судорожных метаний мысли или борьбы.
Ничего не изменится. С Люцией или без — Терра продолжит жить и развиваться.
И есть ли тогда смысл в мести?
Она мотнула головой, отгоняя мрачные думы, и побрела обратно к замку. Не хотелось промокнуть под дождём. Осенью он больно колючий и холодный. Люция, конечно, не заболеет, но приятного в сырой и полупрозрачной одежде мало.
Вдруг фарси заметила бегущую от замка фигуру. Лёгкие синие штаны, хлопковая рубаха с растянутым воротом, темные волосы.
Люция невольно замерла. Ветер усилился, гром прогремел прямо над головой, но она не шелохнулась.
Герой её сегодняшних кошмаров вышел на предрассветную прогулку. Вернее — выбежал. Босой, растрепанный и неумытый, но это ничуть не портило мерзавца.
Кулаки сжались, зубы сцепились.
За ним водилась такая привычка — ускользать куда-то из покоев поздней ночью или ранним утром. Срываться с места ни с того ни сего. Брать с собой лошадь-Дарси и гонять на ней по полям да лесам, прилегающим к замку, как умалишённый, или нестись куда-то в одиночку, к ручейку, или озеру, или, Тырх ещё знает, куда. В город. К девкам.
Люц не ведала его точный маршрут, а о пристрастиях шестого догадывалась лишь из ворчания Орфея на лекциях (мол, принц не берёт его с собой, а это не безопасно и бла-бла-бла). Ну и, видела его иногда… как сейчас. Когда им обоим одновременно приспичивает вырваться из душных каменных стен на волю.
Только раньше на «прогулках» они никогда не пересекались. Вот так. Лицом к лицу.
Далеон заметил её.
Замедлился.
Замер в пяти шагах.
Вспышка молнии. Раскат, пробирающий до мурашек. И первые ледяные капли упали на макушку, забарабанили по листьям, траве, плечам.
Начался ливень.
А они просто молча стояли напротив друг друга и смотрели. Неподвижно. Безотрывно. Без тени улыбки.
Думали ли они об одном и том же? Вспоминал ли Далеон тот день, когда чуть не утопил её, как сейчас воспоминала Люция? Она не знала.
Но в обыкновенно хищном лице его девушке мерещилось сожаление, горечь, печаль. Словно он утомился враждовать с ней и… раскаялся?
«Ха-ха» — мысленно рассмеялась Люц, но губы её не дрогнули. На скулах заходили желваки.
Она ни за что не простит его. Даже если он встанет на колени и взмолится.
Да и бред это.
Раскаяние? П-фф! Оно не ведомо шестому. Как и любому Ванитасу.
Их с пелёнок учат: не сожалеть ни об одном своём поступке. Действовать, делать выводы, а если оплошал — не повторять ту же ошибку в будущем.
Но разве Далеон прекратил свои издевательства?
И кое-что ещё Люция теперь отчетливо улавливала в его взоре…
И какой бы дурой не претворялась, как бы не отмахивалась от якобы бредовых идей, догадывалась, почему зрачки деймонов сужаются в линии. Они не проходили этого на уроках анатомии, но сложить два и два — не сложно.
Вариантов немного: жажда крови и вожделение.
А сейчас принц явно не «крови» её жаждал. И легко представить, что видел под её промокшей ночной сорочкой.
Люции снова захотелось рассмеяться, злорадно и громко. Но она сдержалась, проглотила внезапную горечь на языке и даже прикрыться не попыталась.
Он хотел её.
Хотел и не мог получить.
И злился.
А она?..
Похоже, Далеон не увидел в её отрешённо-задумчивом лице желанного ответа. Впился когтями в ладони и направился дальше в лес, ни разу не обернувшись.