— Всё ещё хочешь во Двор Войны? — прошипела ей в ухо Виктор.
— Напугал, дурак! — рыкнула Люция и оттолкнула его.
— Так что? — не унимался сводный братец. — Мы казним преступников, подчищаем арену от трупов, развешиваем головы на воротах. Убиваем. И, если разразится новая война, пойдём убивать и умирать. Всё ещё хочешь служить Кейрану?
— Меня таким не напугаешь! — тихо фыркнула Люция. — Я не нежная фиалка и мертвых не боюсь. Как и грязной работы. Не стоит путать меня с Изабель.
— Мама — нормальная человеческая женщина с нормальными реакциями, — нахмурился он. — А вот ты — странная.
Люция вздрогнула, впилась ногтями в ладони.
— Я просто пытаюсь выжить, — сквозь зубы, тихо ответила она, и в неё врезался слуга.
Виктор рефлекторно поддержал Люцию, не дав упасть с крутой лестницы. Слуга рассыпался в извинениях, раскланялся и побежал дальше, не дав никому опомниться или разглядеть его.
Девушка озадаченно потёрла пострадавшее плечо и задела в вороте платья бумажку. Записку.
Сердце пропустило удар. Люц сглотнула и незаметно, делая вид, что поправляет корсаж, спрятала вещицу в кулак.
— Ну и, слуги пошли, — проворчал братец, поддерживая Люцию за талию и локоть. — Носятся и по сторонам не смотрят.
— Пошли? — переспросила она со смешком. — Так говоришь, будто наняли новых. Зачем, когда все «свои», знакомые и преданные?
Виктор ничего не ответил, и Люция с тревогой обернулась. Поймала его напряжённый взгляд, морщинку меж хмурых бровей.
Он резко отвернулся.
— Виктор, — осторожно позвала фарси, касаясь его плеча. — Почему замок меняет слуг? — адъютант первого принца притворился глухим. — Ладно… Кто отдал приказ?
Виктор долго молчал, прежде чем нехотя, глухо ответить:
— Кейран. — Остро, как-то зло, глянул на сестру. — И прошу тебя, не лезь в это.
Они покинули Полигон в числе прочих зрителей, болтая на безобидные темы: о казни и слугах впредь не заикались.
В основном говорила Иза, ей не часто удаётся пересечься с сыном и позадавать типично материнские вопросы: «Как ты ешь? Хорошо ли спишь? Отдыхаешь вообще?..».
Виктор отвечал коротко и по существу, как истинный военный. А ещё мило смущался от её бестактной и чрезмерной заботы. Но замечала это только Люция, так как шла с ним под руку и видела, как сильно он кривил губы на очередную нотацию про здоровый сон и пылал щеками даже через естественный загар, когда Изабель невозмутимо спрашивала, видится ли он с дамами хоть раз в неделю?
У главного входа в замок, мужчина спешно распрощался с ними и стремительно пошел прочь, будто за ним блохи гнались.
Люция невольно улыбалась, глядя ему в след, как и Иза.
Они обе заговорщицки переглянулись и тихо прыснули. Затем простились: приёмной матушке нужно было возвращаться к обязанностям няни и служанки при Руби.
Когда её прямая спина, скрылась в служебном коридоре среди прочих, Люция нырнула за портьеру ближайшего подоконника и развернула записку.
«Полдень. У входа в Башню Памяти. И убедись, что за тобой нет хвоста».
В легкой задумчивости Люция приложила послание к губам, даже не сомневаясь, кто позвал её на «свидание» в местный акрополь.
Главный вопрос — зачем?
Она сложила бумажку в декольте и решительно направилась в свою спальню. До назначенного времени оставался всего час, а ей ещё предстояло избавиться от вызывающего и неудобного платья.
А в комнате её поджидал неприятный сюрприз.
— Ну, наконец-то! — воскликнула Сесиль, отбросив скромное украшение в шкатулку. Люциину, простую, деревянную шкатулку. — Где ты ходишь, я устала ждать!
Она подошла так внезапно и стремительно, что Люц даже среагировать не успела — получила смачный поцелуй в уста. Химера тут же отстранилась, вернулась обратно к столешнице у окна.
Задумчиво облизнула розовые губки.
— Год-ши…
Люция передернула плечами и оскалилась:
— Не говори, что опять притащила эту дрянь.
Если так — она готова драться и плевать на последствия. Больше Люция разум не потеряет. Не позволит себя унижать.
— Что ты! — насмешливо фыркнула Сесиль. — То было разочек, и Далеон уже устроил мне нагоняй. Просто твой… вкус напоминает мне вкус год-ши. А тот в свою очередь похож на смесь кислой ежевики, сладкой морошки и лайма, и…
— Какой ещё «вкус»? — нахмурилась Люция.
— Поцелуя, — невозмутимо ответила химера. — Ты не знала? У всех существ есть свой неповторимый вкус. Мы, террины, чувствительны к таким штукам. Разве ты не ощутила ничего особенного, когда целовалась с моим братом, м? — она с любопытством подалась вперед: — Какой он, его вкус?