Громилы заломили ему руки и запихнули в комнату, проволокли по дощатому полу, к столу.
Далеон вырывался, но бесполезно: бугаи Клариссы, как и он, были терринами. Да ещё какими! Смески спригганов и звероморфов, а может, и орков.
Огромные. С тёмными косматыми гривами, волосатыми ручищами, серо-болотной кожей, мелкими рогами на голове и крупными резцами, выпирающими из-под пухлой нижней губы. Они не стеснялись своего истинного облика.
Шестого швырнули на стул и надавили на плечи, чтоб не рыпался. Напротив уселась Клариса. Принц неосознанно скалил клыки в бессильной злобе и подступающем страхе, а она мило улыбалась и с интересом разглядывала его, как забавного щенка на птичьем рынке.
Однако льдисто-голубые глаза оставались холодными, как стужа, и цепкими.
— И что же ты тут забыл, малец? — она склонила голову на бок, и в косичках, собранных в хвост, звякнули колечки и круглые висюльки. А Далеон, изображая скуку, жадно всматривался в её острое, скуластое лицо с серой кожей и искал… Что? Знакомые черты? Узнавание во взоре? — Вынюхиваешь информацию для господина?
— Какого господина? — не понял он.
— Это ты мне скажи. — Её терпение подходило к концу, воздух затрещал от магии, тон заледенел: — Шпион.
— Я не шпион! — возмутился принц.
— На кого ты работаешь? — пропустила мимо ушей тётя.
— Ни на кого! — он подпрыгнул бы на стуле, да громилы удержали. Далеон стиснул кулаки, отдышался. Фыркнул. — Разве что на себя?
— Веселишься? — зловеще протянула она. — Ну-ну. Мы и не таких разговаривали. Во всем сознаешься. Даже как прудил в постельку в десять лет. И как дергал петушок в шестнадцать, втайне от мамочки.
Принц насупился.
— Я не «прудил в постельку».
— А петушок значит дергал? — Кларисса насмешливо выгнула бровь, принц поджал губы. — Да мне, в общем-то, плевать, что ты там делал. Говори, кто твой заказчик! И я убью тебя быстро.
Сердце упало в пятки, Далеон тяжело сглотнул. Он, конечно, знал, что ничем хорошим его «поимка» не кончится, но до этого момента не осознавал, как всё плохо.
Он застал заговорщиков.
Они помогали наёмным убийцам попасть в столицу. Они и впредь будут им помогать…
Они поддерживают звероморфов, и выступают против Магнуса.
А поскольку Далеон — террин: чары слабого мага не сотрут ему память, как тому же человеку.
А ещё он сын императора.
«Меня убьют, — эхом отозвалось в голове, и принц незаметно повернул фамильное колечко печаткой вовнутрь. — И самое паршивое — я не могу лгать!».
А знала ли повитуха, к кому его оправляла?
— У меня нет заказчика, — серьёзно заговорил Далеон, глядя тёте прямо в глаза. — Я искал вас, Кларисса Террамор, а в комнату заглянул случайно, потому что услышал ругань.
— Хм-м, — с прищуром выдала Кларисса и неосознанно потеребила серьгу-кольцо в остром ухе. Задумалась? Засомневалась?
Но Далеон расценил этот жест, как хороший знак, и слегка расслабился.
— И зачем ты искал меня, мальчик? — недоверчиво отозвалась она.
Далеон вздохнул и решительно выдал:
— Хотел узнать о Кассандре, в девичестве — Террамор.
Кларисса хмыкнула.
— С чего бы мне рассказывать о ней?
— Я щедро заплачу.
— Ты и так заплатишь, — по знаку капитана бугаи обшманали его, откинули полы плаща и вытащили из карманов дублета и поясной сумки всё золото, серебро и последнюю медяшку. — А информацией о своей семье я с посторонними не делюсь… — И тихое бормотание в сторону: — какой бы эта семья не была.
Далеон хлопнул по рукам самого обнаглевшего террина, покусившегося на его перстни, и возмущенно запахнул плащ.
— Я не посторонний.
Кларисса вскинула голову и пытливо всмотрелась в него. Недоверие. Узнавание. Шок.
И ярость.
— Вышли все! — приказала она, вскочив со стула. — А ты чернявый — остался!
Шестой и не думал вставать, удобнее устроился на табурете, сложил руки на столе, и даже не дернулся, когда капитанша пнула стул, и он с грохотом ударился в стену.
— Не посторонний, значит? — она щелкнула каблуками и резко повернулась к нему. — То что в твоих жилах течет кровь предательницы, не делает тебя частью Терраморов! Ты даже не спригган, — она резко подалась к нему через стол. — Где твои рога, Далеон? Нету? — Тётя щелкнула пальцами и над её головой развеялась дымка морока, и проявились рога. Длиной в мизинец, чёрные и гладкие, словно ониксовые, с изящным изгибом. — А ведь рога — главная гордость любого сприггана. У себя на родине мы не скрываем их, у себя на родине мы выбираем партнера по ним. Чем длиннее рога — тем сильнее самец и завиднее жених. Да я самка, с короткими рогами, но они хотя бы есть! А где твои?