Люция глянула на листок с заклинаниями и их приблизительным переводом.
Sathe — замри, стой;
Libre — звучи, играй;
Raido — беги, ускорься;
Trebo — иди, замедлись.
Duro — лети, вылети.
Node — поклонись, пригнись, упади.
Tacto — встань, поднимись, выступи.
Kloto — пей, глотай.
С первым Люция познакомилась благодаря Сесиль. Так сказать, испытала на себе. С другими, тоже столкнулась, в тот же день. И на Турнире, и в саду-лабиринте.
Допустим, первое герцог наблюдал лично, а вот второе… могли ли шпионы доложить ему? Потому он выбрал именно эти слова для первого домашнего задания. Что б она знала, как они работают, как используются.
«Чары не долговечны, — значилась приписка внизу. — То, как долго они будут действовать, зависит от силы желания вложенного в заклинание и от количества твоего «резерва» (магической силы). Маленький резерв — исчерпается за пару минут. Большой может подпитывать, например — проклятие, веками. Резерв закладывается от рождения, генами родителей и их предками, (в твоём случае от перерождения и от сприггана), а восстанавливается после отдыха.
П.С. На людях замка отрабатывать заклинания бессмысленно — они все носят защиту. На терринах тоже не советую. Если террин сильнее тебя (магический потенциал выше твоего), чары не подействуют, а террин уловит попытку воздействия на себя. — Спасибо, что предупредил! А то бы она ринулась на радостях колдовать над Магнусом. Вот конфуз бы вышел. — Потренируйся на вещах».
И вот она на полигоне.
Ей хотелось испытать чары не только на рукотворных предметах, но и на чем-то природном. Том, что точно будет под рукой вовремя тренировок или побега.
Она уставилась на камешек у стопы, вспомнила свой гнев на свиту и шестого, когда очнулась в комнате после их «садовых игрищ». Сила рванула по венам, к горлу, и девушка приказала сквозь зубы:
— Duro!
Камешек дернулся и завалился обратно.
Люция выругалась и попробовала снова:
— Duro! Duro! Duro!
Галька перекатывалась сбоку на бок, но взлетать отказывать.
— Да чтоб тебя!.. Я сказала… — прорычала она и порывисто взмахнула указательным пальцем: — Duro!
Камень вылетел арбалетным болтом и врезался в манекен. Глухо отскочил от деревянного бруска и грохнулся вниз.
Дыхание перехватило. Девушка поражённо уставилась на свою ладонь, потрогала чуть покалывающие фаланги. Помнится, в тот раз, в амфитеатре, когда она приказывала стражникам, магия тоже срывалась с кончиков пальцев.
Тень улыбки тронула губы.
С новой уверенностью Люция сжала и разжала кулаки и указала на корешок у тропинки к замку, на котором сама как-то споткнулась по милости засранца шестого.
— Tacto!
Корень слегка выступил из земли.
— Node!
И зарылся обратно.
— Tacto!
Она ещё несколько раз вытаскивала его туда-сюда, прежде чем вскочить на ноги и тихо возликовать. Люц так обрадовалась успеху, что пропустила выбежавшую из замка Изабель с корзиной забитой постельным бельём. Белые ткани горкой выступали над её головой, и женщина не видела дороги. А там торчал несчастный сучок.
— Иза! — в ужасе опомнилась девушка.
Но поздно… Приёмная мать споткнулась на корешке, всплеснула руками, выпуская корзину, и полетела спиной назад. Тут из-за анфилады неожиданно выскочил кузнец и успел подхватить её.
Корзина рухнула наземь, расплескав простыни по притоптанной земле, а сильнорукий мужчина крепче прижал к себе хрупкую Изабель. Он был загорел, коренаст и состоял из одних бугров-мышц, которые не скрывали ни хлопковые штаны коричневого цвета, ни кожаная безрукавка.
Волосы на голове светлые, что пшеница, и вьются крупными кольцами до лопаток, лицо, точно вырублено топором, брови соболиные, угрюмые, а глаза — каре-золотые и смеющиеся.
Последнее Люция не столько видела сейчас, сколько помнила, когда кузнец обучал их разношёрстную компанию «танцу меча».
Бледные щёки матушки зарделись. Бернар Шоу ослепительно улыбнулся и что-то пробормотал своим хриплым басом. Изабель застыла, испуганным крольчонком, сжала тонике пальцы на его крепких плечах, оглянулась по сторонам, словно колебалась или смущалась и… быстро чмокнула его в мясистые губы.
Фарси выпала в осадок, а Иза вырвалась из бережной хватки кузнеца и убежала прочь, позабыв о хозяйском имуществе.
Мужчина стоял и улыбался ей в след, пока тонкая фигурка не скрылась в стенах замка. Затем собрал все разбросанные простыни в корзинку и направился за ней.