— Здорово! Как видишь! — отвечаю я.
Татаринов подходит к крыльцу и садиться на ступеньку.
— Давай закурим! — бодро говорит он.
По дороге медленно идут его солдаты. Солдаты останавливаются и садятся в снег.
— Это твои убитые лежат на опушке леса? — спрашивает Татаринов.
— Мои! — отвечаю я.
— А кто хоронить их будет?
— Не знаю! Мне комбат сказал, что я не похоронная команда, а боевая единица! Моё дело идти вперёд! Мне звонил комбат и передал приказ. Четвёртая рота переходит железную дорогу, заходит лесом в обхват и берёт станцию. А я со своей пятой [ротой] прикрываю вас от Калинина.
— Железную дорогу оседлаешь ты! — говорит Татаринов. — Потом я перехожу полотно! Встретимся на полотне!
— На полотне, так на полотне! — соглашаюсь я.
Четвёртой роте придали двух полковых разведчиков. Они без маскхалатов, как простые солдаты, с винтовками наперевес стоят у крыльца. Они пойдут на станцию впереди четвёртой роты. Татаринов это дело сообразил. Он долго уговаривал комбата. И тот потребовал разведчиков из полка. Вот как надо уметь жить! Я до этого не додумался!
Мне конечно везло. Я брал деревни без потерь. Посмотрим, как теперь повезёт Татаринову?
Дорога от совхоза Морозово круто поворачивает влево и идёт вдоль полотна железной дороги. Но мы на поворот не пошли. Мы около него сходим в снег и идём по следам сержанта Старикова. Он с двумя солдатами на полотне и ждёт нашего подхода. Кругом укрытый снегом кустарник и ели. Нас трудно обнаружить даже с близкого расстояния. Впереди просветлело. Мы пробираемся сквозь ветки и выходим на полотно.
— Все тихо! — докладывает сержант Стариков.
Я оглядываюсь кругом. Стальные рельсы с полотна железной дороги сняты. Белый ровный снег устилает выемку полотна. Я велю своим солдатам перейти на другую сторону и подняться на опушку леса. По обоим сторонам железной дороги я кладу в снег своих солдат. Обзор вдоль полотна в сторону Калинина отличный.
— Пехоту мы отбросим! — думаю я. — А вот, если танки пойдут, их на полотне не остановишь! С ружьями на танки не полезешь! Придётся с солдатами отойти в лес. Ляжем поглубже где-либо в снег, и пусть себе стреляют. Танки в лес не пойдут! Четвёртая тоже отвалится в лес! — так я рассуждал, посматривая вдоль полотна в сторону Калинина.
Но зря я фантазировал. Немецкие танки сюда не пошли. Полотно не чищено, снегу выше колен. Солдаты мои лежат по краю обрыва у выемки, а я усаживаюсь в мягкий сугроб, достаю кисет и закуриваю. Теперь я жду, пока четвёртая рота перейдёт полотно.
Вот юбилей! Ровно девяносто лет назад 5-го декабря 1 года здесь прошёл первый поезд с бесплатными пассажирами.
Оглядываюсь на полотно и вижу. Пригибаясь к земле, через полотно мелкими группами начинают перебегать солдаты четвёртой роты. Встаю на ноги, бросаю папироску, затаптываю её в снег, выхожу к краю полотна и иду им навстречу.
— Можете идти не пригибаясь! — говорю я им. — До станции далеко. Станционных построек отсюда не видно!
Зимняя ночь на исходе. Первые проблески света уже заиграли на снежных верхушках деревьев.
— А мороз всё крепчает! — говорю я Татаринову, проходящему мимо.
Он как будто глухой.
— Дух перехватывает на ходу! — добавляю я ему в спину.
Он не реагирует.
У солдат на бровях белый снег, пушистым инеем покрылись клапана шапок-ушанок |у него меховой воротник полушубка и клапана шапки-ушанки|. А мы с себя волжские льдышки ещё не все сбили.
Прошла ещё одна группа солдат четвёртой роты, пыля ногами сыпучий снег по узкой тропе. А сзади за ней показался комбат. Он шёл в сопровождении двух связных и ординарца.
— Мне тоже нужно подобрать ординарца, — подумал я. — А! Потом! — решил я. — Сейчас не до этого!
— Ну как тут дела, лейтенант? — спрашивает меня.
— Тихо кругом! Немцев не видно!
— Вижу! По насыпи немцы не ходят! Следов никаких! Ты вот что, лейтенант! Снимай роту. Пойдёшь на станцию следом за Татариновым.
Я передал командирам взводов распоряжение комбата и моя пятая двинулась следом за четвёртой. Я взял с собой сержанта Старикова с двумя солдатами и пошёл догонять Татаринова.
Впереди идут два разведчика из полка, в двадцати метрах сзади двигаемся мы, а за нами солдаты четвёртой роты. За четвёртой где-то сзади идут мои. Я должен дойти с Татариновым до исходного положения, до той самой черты, откуда он поднимет своих солдат и поведёт на станцию. Мы идём по глубокому снегу среди высоких заснеженных елей. Полотно железной дороги слева. Мы идём по опушке не углубляясь в лес. К станции мы подходим охватом.