Напившись воды солдаты уселись вдоль изгороди из жердей, а мы со старшиной отправились искать начальство.
Для предстоящей войны не имело особого значения наше хождение. Оно закаляло, но не воспитывало наших солдат. Я боялся, что отсутствие продуктов питания превратит их в конечном счёте в попрошаек. И поэтому я стремился поскорей дойти до штаба 22 армии. Я хотел узнать, где находиться сам штаб или его тылы. Никто в чужую часть нас не возьмёт, никто не поставит нас на продовольственное снабжение. Рассчитывать можно только на пару буханок хлеба.
Мы со старшиной подошли к часовому и попросили его вызвать к нам дежурного офицера. Вскоре к нам вышел офицер и я объяснил ему наше положение, рассказал кто мы, откуда и куда идём. В подтверждение моих слов я показал ему своё удостоверение, отпечатанное на машинке с фотокарточкой, и показал рукой в сторону солдат сидящих у забора. Вид у моих солдат был конечно неважный, они устало сидели вытянув ноги, но все были при оружии и в полной солдатской выкладке.
— Штаб армии, — ответил мне капитан. — Пятого октября проследовал на Торжок. Дойдёте до Торжка, там спросите, до города отсюда не менее семидесяти километров. Дорога всё время пойдёт на север. Ближайшие деревни Фролово, Денежное и Луковниково. До Луковниково двадцать километров. Что будет дальше, никто не знает. Обстановка может измениться в любой момент. Насчёт продуктов в дорогу, мы не можем вам помочь. Накормить сегодня, пожалуй, можно. Зайдите напротив к связистам, я им позвоню. У них осталась каша с обеда. Желаю успеха, лейтенант!
Дежурный капитан пожал мне руку и вернулся в штаб.
У связистов напротив на столе стоял черный большой чугунный котел.
— Тащите ведро! — сказал мне сержант, когда мы туда явились.
Наш старшина Сенин вышел на улицу, отвязал у колодца ведро и вернулся назад.
— Повесь, старшина, ведро для воды на место, я дам тебе для каши своё. Раздашь по котелкам, вернёшь мне ведро обратно.
— Вы, товарищ лейтенант, садитесь сюда за стол, я поставлю вам миску и нарежу хлеба, — и добавил, — на краю деревни стоит пустой сарай с сеном, вот там и переночуете! Ночью на земле спать холодно, можно простудиться! |— в заключение сказал он.|
Мы не знали, что потом, зимой, нам придётся сидеть и спать в мёрзлой земле, до самой весны торчать на открытом снегу, воевать и умирать на морозе. А сейчас мы каждый раз искали укрытий и крыши над головой.
Разделавшись с кашей, солдаты в сопровождении старшины пошли искать сарай с сеновалом. Они быстро залезли наверх и позанимали места. Старшина сидел внизу у сарая, он курил и поджидал меня. Пришлось поднимать солдат, уплотнять их, сгонять с насиженных мест. Нам со старшиной на сене места не оказалось.
— Как маленькие дети! — подумал я. — Наелись, напились, и спать повалились! У меня, у молодого — шея, спина и ноги болят. А как же они, пожилые, нестроевые? У них наверно кости трещат! — развивал я свою мысль.
Но сон быстро справился со мной и со всеми моими мыслями.
Утром, когда мы проснулись, и по умятому желобу в сене сидя съехали вниз, надеясь опять у большого чёрного котла разжиться варевом, то мы обнаружили, что деревня, забитая накануне, была совершенно пуста. Солдаты, повозки, штаб и часовые ночью, пока мы спали, беззвучно снялись и уехали в неизвестном направлении. Когда и почему они исчезли, нам было не понятно. Должны же были хлопать двери, на лошадей ругаться ездовые, перекликаться в темноте солдаты и покрикивать на них начальники. Мы спали как убитые и ничего не слышали.
Старшина предложил снарядить группу солдат в поле за картошкой.
— Кто знает, что впереди, долго нам сегодня придётся идти? На голодный желудок солдат далеко не уйдёт! И хуже того! Начнут по дороге ныть, завернут в деревню, разбредутся по избам, будут искать и рыться! Попробуй их собери!
Я не стал возражать, был согласен на пару часов остаться здесь, чтобы покончить с едой, проверить оружие и привести солдатские вещи в порядок. Я не стал торопить старшину и понуждать своих солдат.
Старшина отобрал людей и послал за картошкой, а с остальными мы отправились искать подходящую и побольше избу с русской печкой, дровами, ведрами и чугунами. Вскоре такую избу мы нашли. Притащили ещё один стол из соседней избы и поставили их посередине. Солдатская столовая была готова. Солдаты накануне вечером умололи с кашей весь хлеб, который получили у связистов. Но старшина наш расчетлив на счёт запаса продуктов и строг. Круглые буханки, взятые в доме с лампадами, были в запасе. Ходить по деревням и просить пропитание он не хотел. |А брать просто так нам просто негде было, а забирать нам не хватало мужества.| Возможно, потом война заставит и научит нас всему. А сейчас на душе у солдат была лишь тоска и уныние.