Черняев ушёл, а я остался во взводе у Сенина. Я рассчитал так: Черняев офицер, будет находиться в одном взводе, я тоже офицер, буду присматривать за старшиной и его солдатами. Мы наметили линию окоп, послали за топорами и лопатами. Остаток дня прошёл без стрельбы и без особых хлопот.
Я залез на крышу с задней стороны избы и стал рассматривать позиции немцев, расположенные на опушке леса. Я смотрел на опушку и думал, как лучше организовать свою систему обороны, но сколько ни думал, ни перебирал в голове, на ум ничего не пришло.
— Опыта нет! — ответил я сам себе. — Главное, наверно, надо успеть окопаться! Встал солдат в оборону на один день, тут же заройся в землю!
Я вглядывался в опушку леса, хотел увидеть хоть малейшее движение немцев, но сколько ни смотрел, не заметил ни малейшего признака их присутствия.
— Сходи к Ахрименко и принеси мне бинокль, — сказал я ординарцу, и он нырнул в прогалок между домов.
Часа два, не меньше, следил я в бинокль за опушкой леса, так ничего не увидел и не обнаружил там.
В училище нас учили, что при занятии населенных пунктов, мы должны в домах и постройках оборудовать стрелковые бойницы и в стенах прорезать амбразуры для пулемётов. Но я, сидя на крыше, подумал, что немцы могут термитными снарядами поджечь дома. Куда тогда деваться солдатам? Вот почему я решил начать рытьё окопов за дорогой, подальше от построек и домов.
Узнав о моём решении, солдаты Сенина высказали своё неудовольствие. Долбить мёрзлую землю никто не хотел. От удара топором от мёрзлой земле летели мелкие брызги и сыпались искры.
— Солдаты Черняева залезли в дома! — ворчали они. — А нас выгнали в снег по колено!
— Солдаты Черняева будут сидеть в домах и тепле!
— А тут хоть окоченей на ветру!
Старшина Сенин тоже выразил своё неудовольствие.
— Ты что-то недоволен, старшина? Или мне это показалось? Солдаты твои вроде озлоблены!
— Тут рядом пустые дома. А вы нас выгнали на мороз и на ветер! — басил старшина мне в ответ.
— Ты, видно, пытаешься отговорить меня от рытья окопов? Когда окопы твои будут готовы, разрешу пробить бойницы в сараях и домах!
Старшина Сенин стоял [внизу] у крыльца и мялся, а я с биноклем лежал на крыше и сверху смотрел на него.
— Я видел, как тогда от трех снарядов, которыми немцы прошили навылет избу, твои умники ползали животами по грязному полу. Им тогда хоть из пистолета над ухом пали, они с перепуга не подняли бы голову. Ты вот что, старшина! Хватит отлынивать! Выполняй боевой приказ и кончай разговоры!
Я посмотрел через гребень крыши, солдаты Сенина лениво и нехотя рубили мерзлую землю.
— Посмотрим! — подумал я и решил про себя, — эти пусть останутся в поле, а Черняев со своими в домах. Кому достанется от немцев?
Просмотрев ещё раз опушку леса, я спустился с крыши и пошёл во взвод к Черняеву посмотреть, что он там делает.