Долго будет продолжаться эта огненная пляска? Кажется, что время остановилось совсем. |Минуты считаешь как дни, [они] кажутся вечностью!|
Но вот немецкие пушки неожиданно «поперхнулись», разрывы стали реже и через мгновение прекратились совсем. Я прислушался. Какая-то напряженная тишина навалилась и расплылась над окопами. И только сзади между домов потрескивал огонь, да слышалось шипение таявшего снега.
В такой момент жди да гляди! Я смотрел на опушку леса, ожидая увидеть рассыпавшуюся по снежному полю немецкую цепь. Но на опушке леса никакого движения, в поле на снегу ни одной живой души. Но я подал на всякий случай своим солдатам команду: «К бою!».
Не встряхни сейчас своих солдат, многие так и будут торчать костлявыми задами кверху. Команда «К бою!», это когда все солдаты встают, кладут перед собой «трехлинейки», передергивают затворы и глядят в сторону противника.
— Передай пулемётчикам, — сказал я старшине, — пусть ударят по опушке леса. Полсотни патрон, короткими очередями! Немцы должны знать, что мы сидим в деревне!
Я огляделся кругом и сказал сам себе: «Немцам здесь делать нечего. Деревня сгорит. Все дома охвачены огнём, а им натопленные дома и избы нужны, иначе они не могут держать оборону! Им подстилка из соломы под задницу должна быть! Они в снегу и в мёрзлой земле топтаться долго не будут».
Предположения мои сбылись. Немцы в атаку не пошли.
Но вот опять подул холодный порывистый ветер, подхватил красные языки пламени и замигал яркими искрами. Соседний обуглившийся бревенчатый сруб окутался белым облаком пара. Вот он вспыхнул ярким пламенем, и черные клубы дыма поднялись над ним. Дома горели подряд.
Через некоторое время в прогалке между горящими домами я увидел группу солдат, идущую в нашем направлении из тыла. Их было не больше тридцати.
Кто это? Новобранцы? Или новое пополнение из другой стрелковой роты? Идут вразброд. Новички обычно ходят кучнее. Я вылез из мёрзлого окопа и махнул ординарцу рукой — пойдём, мол, посмотрим!
Когда я приблизился к обрыву, то понял, что это солдаты Черняева. Да и он сам шёл сзади за своим храбрым войском.
Видно я прозевал, когда они начали драпать из своих домов. В первый момент артналёта дома, где они сидели, попали под огонь. Под ударами фугасных снарядов стали рушиться стены, потолки и крыши |взлетали кверху. Но огонь и дым появился в них только в конце обстрела.| С первым же ударом солдаты Черняева бросились наутёк под обрыв. Черняев оказался среди своих солдат. Он промолчал, как всегда. О том, чтобы вернуться назад, он не сказал ни слова. Под обрывом нашлись два паникёра, они заметались на месте и бросились бежать дальше к реке. Остальных уже невозможно было остановить. Взвод галопом помчался на переправу к кладкам. По мосткам они перебрались на другой берег и в кустах напоролись на комбата.
— Опять пятая рота! — сказал он Черняеву. — Это твой взвод?
— Мой! — ответил Черняев.
— Где командир роты и все остальные?
— Не знаю!
— Ты пойдёшь под суд! — сказал ему комбат.
— Ладно пойду!
— Собери солдат и отправляйся назад!
— Есть назад!
Взвод Черняева без потерь вернулся назад. Где теперь располагать своих солдат, Черняев не знал.
— Ну, теперь ты убедился, для чего нужны солдату окопы? — сказал я ему. — Комбат пугал трибуналом, говоришь?
— Грозился!
— В этой дивизии, Черняев, с лейтенантами не чикаются! Чуть что — отдают под суд. Страху нагоняют! У них генерал свирепый. Говорят, кастрированный. Нет ни одной роты, чтобы не было судимых офицеров. Генерал знает кого судить. Воюют лейтенанты! Вот он на них и вешает судимости. А для лейтенанта-окопника что суд? Сегодня ты жив, а завтра тебя нет!
Теперь в окопах сидели солдаты Сенина, а Черняеву предстояло копать их в мёрзлой земле. Солдаты Сенина довольные стояли и махорочной жёлтой слюной поплевывали на снежный бруствер | и дымили махоркой. Белый снег на краю окопа пожелтел от плевков.|
Теперь солдаты Сенина подшучивали над солдатами Черняева.
— Меня младший лейтенант за топором к вам прислал.
— Ты вот что, браток! Старшина появится с жратвой, ты давай неси мне свою порцию водки. Пущу даже на время посидеть в своём окопе. Может со смены когда придёшь и переночуешь! А топорик в мешке тяжело носить. Я его из Ржевского укрепрайона на себе ношу. Мзду за топорик платить надо! А не принесёшь, выдуешь сам сто грамм, валяться тебе с пулей в боку, считай, зря водку испортил!