- Так а зовут то тебя как? - Ухмыльнулась Ванко, чувствуя как на душе заскреблись кошки. - И почему тебя одну отправили прямо ночью за новым работником следить?
- Аглая сказала, что ночью самые нерадивые работают, и ежели с этим я справлюсь, то можно будет более ответственную работу мне поручить. А зовут меня Радонежа, правда мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Радой. - Девушка взволновано обошла комнату несколько раз, а затем тихо села на какой-то ящик.
- Чтож, Рада, я - Ванко. - Лопата словно издеваясь, впилась занозами черенка в ладони, а печка недовольно чихнула прямо в лицо снопом сажи.
- Аккуратнее, Ванко! - Радонежа вскочила, выхватила из кармашка платочек, усадила девушку на бочку, и стала аккуратно вытирать почти обожженное лицо. Только попыталась девушка отстраниться, как Рада ворчливо осадила ее, и стала оглядываться в поисках воды. - Да уж, работа тяжелая и много ее. Наверное было бы хорошо двух парней сюда отправлять.
- Вы бы шли спать, я все в лучшем виде... - Только Ванко взяла Раду за руки, чтобы в сторону от угля отвести, так и распахнулась с грохотом дверь, и подвал заполнил громогласный крик аристократического вида дамы.
- Бесстыдство! Какое бесчестие! - Быстрым шагом женщина подошла к Радонеже и оттащила вытянувшуюся в струнку девушку в сторону.
- Матушка... - Звонкая пощечина перебила Раду.
- После такого я тебе не матушка! Такой позор и под моей крышей! Это все воспитание твоей блудливой матери! Отправляйся в свои покои и не смей показываться оттуда! Чтобы графская дочь, да с первым встречным, да под покровом ночи! А этого растлителя к столбу! - Графская жена раскраснелась от крика, толкнула остолбеневшую Радонежу к двери. Высокомерно ткнула в Ванко пальцем, и после этого словно из ниоткуда появилось двое мужчин, которые оттащили совершенно опешившую девушку на задний двор, где привязали за руки к высокому столбу. Успела девушка только увидеть гадко улыбающуюся старуху-управляющую, и так ей тошно стало, хоть волком вой.
Только солнце оторвало свой золотой бок от горизонта, на заднем дворе начал прибывать люд. Сначала тихо причитающая Васька напоила Ванко, да растолкала Матвея, чтобы тот шел к хозяину, да только управляющая со стражей отвадила всех от графской опочивальни. Когда время перевалило за полдень, девушка наконец-то увидела графа, за которым следовала графиня и две девушки, видимо ее дочери. В красивых одеяниях, с зонтиками от солнца. А когда привели Радонежу, Ванко разозлилась. В накидке на ночную рубашку, со следами слез на щеках, растрепанную. Кажется даже деревья зашумели в ответ на негодование девушки.
- Ваша светлость. Этот негодяй обесчестил вашу дочь. - Скрипуче и заискивая старуха подошла к графу, и словно крыска повела носом в сторону Ванко, сложив сухонькие ручки. Сам же граф, подслеповато щурясь, разглядывал происходящее, пока графиня не начала повышать голос.
- В монастырь! Высечь! Отослать! - Но когда граф заговорил, все затихли, даже шепотки работяг словно застыли в воздухе.
- Все, что я слышу сейчас, правда? - Мужчина наконец посмотрел на Радонежу, которая и ответить ничего не успела, потому что графиня затараторила, как трещотка.
- Конечно, правда! Они же ничего вам не скажут, мой дорогой. Это все из ревности и вредности. Ты же знаешь что она терпеть не может моих дочерей. Что завидует им и из-за этого вытворяет невесть что, у меня уже нет нервов на эту несносную девчонку! - Женщина словно попыталась увести мужа в сторону, но он лишь спокойно повторил.
- Это правда? - обратился он к Радонеже, та в ответ лишь смогла покачать головой, мол нет, неправда. - А почему тогда такой шум-гам? Почему юноша привязан к столбу и графиня рассказывает мне возмутительные вещи? - Граф пристально посмотрел на дочь, а затем обвел взглядом двор. Задохнувшаяся от возмущения графиня было снова открыла рот, но тут Ванко не выдержала.
- Уважаемый господин Милолиц, разрешите молвить? - граф с интересом кивнул охраннику, который наконец отвязал девушку от столба. - Вы уж не серчайте, я человек простой, премудростям этикета не больно обученный. Да только в толк не возьму в чем леди меня обвиняет. Два дня назад я прибыл в столицу по своим делам, потом меня хватают и ставят к печи работать. Потом хитростью засылают ко мне вашу дочь якобы проследить за моей работой. Стоило ей проявить ко мне каплю сострадания, когда сажа попала мне в глаза, нас хватают и обвиняют, леший пойми в чем! - Ванко растерла ноющие запястья, и нахмурилась, наблюдая за графским семейством. - Позвольте узнать, такова ли столичная порядочность, или это дикость, которую я вправе назвать преступной?! - Девушка скрестила руки на груди и прямо посмотрела графу в глаза.