Тогда жильцы, словно по команде, исчезли, двери захлопнулись, иногда открываясь там, где жили наиболее любопытные. Исчез на кухне и я, где и принялся наливать в чайник воду, разжигать примус.
В это время в коридоре снова послышался хриплый звонок. Нагруженная продуктовыми припасами, мимо кухонных дверей проследовала Матильда, после чего в коридоре появились маляры, человек семь, возможно, восемь, все в одинаковых фуражках, каждый с ведром и флейцем.
– Где его превосходительство? – вроде в шутку спросил старший.
– Проходите, никуда не делся. Сейчас прибудет.- И Матильда повела маляров в мою комнату, где дверь оставалась открытой, и я слышал все, что там происходило.
– Нам тут козу покрасить приказано…
– Верно. Вот она. Это по моему профилю,- сказала маманя.- Зачем же столько народу? Хватит двоих.
Стольких в гостиницу и не пустят…
– Зачем, мадамочка, мы здесь и покрасим.
Я понял, что буду здесь совершенно лишний, и, не интересуясь дослушивать, чуть слышно закрыл за собой входную дверь.
424 Извозчик подвернулся незамедлительно.
– Куда, барин, прикажете? Я назвал первое, что пришло в голову.
– Далеко, батя. Значит, в подвальчик. Знакомое местечко. Рублик отвалите? – Поехали. Только быстрее…
В пролетке пахло кожей и, как всегда, дегтем. Ехали долго, когда миновали футбольное поле, длинноносых не оказалось, лодка у парикмахерской тоже отсутствовала. В парикмахерской мирно светились электрические огоньки.
– Ждать прикажешь или как? – Жди, если не лень…
Я спустился по кривобокой лестнице, Из общего гула выкриков и звуков пианолы я ничего не расслышал, но почувствовал, кто-то схватил меня за локоть.
– Здорово, братишка! Или не узнал? А я сразу. По спине и по рассказу… Один глаз поболе, на щеке вмятина – значит, он и есть. Наши ребята к тебе пешочком.
А меня вроде сторожем. Нас здесь всегда найти возможно. Пиво у Ивановых отличное.
– Пиво – это хорошо…
– Сядем, только подале. Музыку не уважаю. Сейчас кружки раздобуду, для начала по четыре и моченый горох. Мы с детишками его прилюбили, даже с пристрастием. Может, есть хочешь? Тут миноги преотличные.
В ближайший час, после шести, я сидеть не мог, не говоря про то, чтобы стоять. Как же быть? – Уладим: мы к девочкам на постой. Тут недалеко.
Ехали на извозчике долго… Девочек дома не оказалось. Мамаша, главная в доме,- пустила.
– Все отлично,- говорил я,- мне бы прилечь.
И тут же прилег, не дожидаясь разрешения, прилег на софе, как был – в башмаках и бушлате (одетый, когда собирался на уголок), и сразу увидел хороший сон, как гусыни гусака хоронили. И сон интересный, и девочки пришли. Пригласили старичка извозчика. Побежали за штофом… А когда мы с песней домой катили, извозчик разговорился, стал рассказывать, как в здешних местах лодки по воздуху – кого по загривку, кого пополам..
Дома все как было. Внизу у дверей поджидал мой вечный спутник.
425 – Да ты, брат, не в себе. А поможет тебе только штырь, только он. Ладно, до завтра. В конюшне увидимся.
И в комнате было как было. Зеркала, правда, не оказалось и портрета тоже, и коричневая то ли сбежала, то ли прихватил кто-то.
В постели разбросалась Матильда, моя будущая половина. Я притулился рядом, досматривать тот занимательный сон, который про гусынь и гуся.
А дальше все текло по-обычному, без приключений или чего-то подобного.
КОЛОВОРОТ Краткое сообщение Наука много сделала, чтобы облегчить земное существование человека. И все же нашему прогрессу более всего способствует личный опыт.
Академик Р В С некоторых пор у меня появилось настойчивое желание открыть важный секрет. Хотя, говоря по совести, какая' же тайна ходить задом наперед. Вопрос в другом: полезно такое умение или бесполезно? Вы, конечно, заявите: двигаться шиворот-навыворот прежде всего неудобно. И вы, несомненно, правы – да, неудобно. И все же горячо советую взять с меня пример, вроде Элеоноры Фохт, которую многие уважают уже за то, что она меня не посрамила. Заявляю самым решительным образом: кто ей уподобится, получит ни с чем не сравнимое преимущество. Сколько раз мое умение заставляло отъявленных проходимцев выбрасывать на тротуар или еще куда: кортики, пики, шампуры, мало ли чего. Примеров, сами видите, множество. Начну с самого что ни на есть заурядного, но убедительного.
Так вот.
Выхожу на Литейный, где много лет жил. Приближаюсь к Невскому. И представляете, странность: шагает за мной средних лет брюнетка, дамочка вроде приличная, а ступает шаг за шагом. Я, конечно, насторожился, и неспроста, так и следовало – с определенного времени я всегда насторожен и вам советую. Что бы, вы 426 думали, произошло? Стоило мне, по своему обычаю, вывернуться, продолжить путь, заглядывая в ее неумные мигающие глаза, эта, простите за грубость, шароманка сразу остановилась, сразу залезла самой себе, простите за откровенность, под юбку, хотите – верьте, хотите – нет, немного повозилась и вытащила, из того места, небольшого размера топорик. Ну скажите, пожалуйста, зачем обыкновенной брюнетке держать при себе опасный для жизни другого человека предмет? Не знаете. Я же сразу догадался и потому хвать ее по правой щеке, хвать – по левой. Так что она сразу присела и, не вызывая внимания окружающих, успокоилась. А топорик хорош, такой в хозяйстве обязательно пригодится. Сколько лет прошло, а, как видите, не забыл. Некоторые знакомые называли милицию. Да разве боги там восседают, как полагаете? Сунься я туда, меня бы в главные виновники сразу бы записали. Мы же с вами знаем действительно виноватого. Милиция что?…
Нет состава у гражданки, на которую заявление, и все.
А зачем той гражданке с тем предметом поспешно уходить, милиции дела нет. Лень превыше всего.
Теперь другое приключение и на другой улице.
У Пяти Углов. Идет мне навстречу седой, длинноволосый, бородатый. Чем-то он мне подозрительным показался. Я, конечно, за ним. Думал, не иначе подозрительный церковнослужитель. Расстегиваю, как положено, пуговицу, отсчитываю по примете шаги. Думалось, обойдется дело. А встречный ускоряет ход и ускоряет.
Вижу, дрянь дело, пора действовать. Нахожу подходящий номер дома, выворачиваюсь, после чего шагаем глядя друг другу в глаза. Скорее всего такая неожиданность попутчику поднадоела. Почесал он в голове и «.
спрашивает: – Чего это вы, любезнейший, задом наперед шествуете? Меня как бы сразу и осенило…
– А ты чего привязался? Чего за пазухой прячешь? А ну, выкладывай! Старикашка вроде обозлился, хотя противоречить не посмел. И представляете, я, в известной мере, не ошибся.
Наблюдаю, что будет дальше, а дальше вынимает мой попутчик круглый предмет, размером с гусиное яйцо.
Думаю, не иначе старинного образца граната. Я, конечное дело, не растерялся.
– Клади,- приказываю,- на панель.
427 Хоть он, по всему видно, распоряжением недоволен остался, указание выполнил. И, совсем как та брюнетка с Литейного, тут же от меня ходу. А я на него не смотрю.
Мать честная, никак осечка. На асфальте совсем не граната, а лежит самая обычная просфора. Хочу поднять, а булочное изделие тяжелее чугуна. До сих пор не разберусь, почему такое получилось. Булку я, конечно, в бюро находок не понес, "а в карман ухитрился засунуть с таким расчетом, чтобы потом размочить и в голодную минуту отобедать…
Забыл рассказать. Я же того встречного не в последний раз увидал. Захожу в шашлычную, что неподалеку от Знаменской церкви, вижу – стоит мой полузнакомец не в рясе, а в ливрее с позументами и говорит обычные для его сана слова: – Проходите, граждане. Все места заняты…
А какой-то субъект, иначе не скажешь, сунул, кажется, рублевку, дед его и пропустил. Вот как жизнь учит…
А теперь другой случай. Пожалуй, самый занимательный. Произошел он опять в центре, на этот раз неподалеку от Публички – Публичной библиотеки. Там я повстречал прелюбопытного человечка: пальто до пят, на башке соломенная панамка, то ли мясник от Елисеева, то ли артист. За все годы единственный попался – не захотел, чтобы я перед ним выкручивался. Я к нему боком – и он боком, я спиной – и он спиной поворачивается. Вот черт! Так раскрутился – смотреть про-* тивно. Вертится на удивление прохожим.