— Я просто не думаю об этом, — призналась я. — Но догадываюсь о том, что чувствуешь ты.
— Нет, не догадываешься, — парень придвинулся еще ближе, на расстояние, когда любая беседа, независимо от содержания, обречена стать доверительной.
— Ты хочешь туда, но не знаешь — почему? — спросила я.
— В какой-то мере, — согласился "мой" парень. — Я думал об этом. Знаешь, мне казалось, что не пойду туда ни за какие деньги. А теперь… Да, у меня есть там дело. Да, там, скорее всего, трое моих друзей. Но есть что-то еще. Меня тянет вернуться на ту проклятую богами и людьми землю.
— Много всего необъяснимого происходит в душе, — ласково заметила я.
— У тебя такое было? — *осадок, оставшийся после неудачной шутки, улетучился.*
— Было, только вспоминать не хочется, — отмахнулась я, чувствуя, что засыпаю. — Знаешь, можно я глаза закрою, ну хоть минут на пять, а потом поговорим, а?
— Ладно, только нечего на земле сидеть, я с собой прихватил дорожную подстилку, — С этими словами парень поднялся, достал длинный сверток, размотал его и подбросил пару веток в костер.
*Мы перебрались на подстилку, я подобрала ноги, а когда закрыла глаза, поняла, что не смогу их открыть снова. Парень продолжал рассказывать что-то о Рудниковой Долине и о том, что было там раньше. Я не заметила, как уснула. А утром, когда солнце еще не прогрело землю, мы уже подходили к воротам, отделяющим долину от остального острова.*
Глава 35. Индюк тоже думал
Странное чувство… я уже так привыкла таиться, что идти средь бела дня в родном обличие было как-то не по себе… Даже несмотря на балахон с капюшоном, который я, повозившись немного, создала утром.
Все это: с банданой, прижимающей уши, черной тряпкой, закрывающей лицо по самые глаза, длинными рукавами, чтоб не было видно рук, — довольно сильно меня раздражало. Чтобы быть более-менее приемлемого роста, я вынуждена была лететь над землей… при помощи левитации, от которой меня мутило. Приходилось часто останавливаться.
— Хорошо, что я не поела… — глубокомысленно заметила я, опускаясь на ноги в очередной раз.
— А мне кажется, ты чудишь, — раздраженно буркнул парень.
— И в чем? — поинтересовалась я, сгибаясь пополам в попытке сдержать тошноту.
— А я скажу, в чем, — он склонил голову набок. — Сними эту дрянь, развяжи уши, и… пойдем пешком, иначе мы и за год до Долины не доберемся. Не могу я смотреть на твою зеленую физиономию. Меня тоже начинает мутить… А я поел. И мне жаль денег, потраченных на сыр и ветчину.
— И только-то? — моя улыбка походила на судорогу…
— Послушай, милая, — парень едва сдерживал смех, — сейчас мне надоест, и я сниму все это с тебя сам. Не вынуждай меня. Зачем тебе этот глупый наряд?
— Милый, — я уже разогнулась и почти не ощущала тошноты, — ты навидался всякого, но при первой встрече принял меня за "демона". Андре назвал меня "гарпией"… Страшно подумать, чем меня обзовут не обремененные интеллектом стражники.
— Расслабься, — отмахнулся он. — Они умеют читать и, без сомнений, узнают, чья подпись стоит в твоем "документе". Больше ничего и не нужно. Если что… я же с тобой.
— Угу, — кивнула я. — Кстати, а куда ты дел музыкальный инструмент?
— Отнес в башню, — ответил парень, снимая с меня балахон. — Я же не дурак, его за собой таскать!
Уже через минуту я стояла под солнцем, а мой красавец смотрел на меня так, как художник смотрит на только что оконченную работу. Потом вдруг его взгляд омрачился… Парень подобрал с земли балахон, разорвал его и обвязал меня полученной тряпкой вокруг талии.
— Это обязательно? — я недоверчиво разгладила тряпку, "бахромой" свисавшую до колен.
— Да, — твердо сказал он, но так и не смог объяснить, почему.
Я крепко сжимала в руке "документ", когда мы подбежали к воротам. Стражники заинтересованно рассматривали меня (я чувствовала взгляды), пока мой парень объяснял им цель нашего похода. Воротами это можно было назвать с большой натяжкой — довольно узкий проход в скале, перегороженный наскоро сляпанным частоколом. Калитка со щеколдой тоже доверия не вызывали… Можно подумать, что за этим проходом не полная опасностей Долина, а задний двор женского монастыря.