Подбежав ближе, остановился в слепом отчаянии: разглядел, как четверо воинов длинными копьями тычут монстра в темных доспехах. Гигантский, в полтора раза больше человека монстр размахивал чем-то похожим на длинный, странно изогнутый железный серп. Из-под полуразложившихся из-за коррозии гнилых доспехов виднеются желтые кости и ребра. Кто бы это ни был, он явно даже при жизни не являлся человеком. Восставшее из лап смерти чудовище теперь оно стало скелетом. Что-то знакомое. Вспомнились орки, пещеры и водившаяся в них нежить…
Он резво развернулся, и ржавый серп, почти коса, срезал наконечник копья одного из неудачников. Воины отпрянули, а монстр, нещадно пользуясь растерянностью людей, подошел ближе на пару шагов. Под гигантской ступней треснула нога одного из воинов поверженных им прежде. Какой-то полоумный воин стремительно прыгнул, вонзая копье в ржавый доспех. Под гнилой броней что-то хрустнуло, видимо, у монстра треснуло ребро, но вряд ли почувствовал даже след боли, он развернулся, отмахнувшись от назойливого человека, словно от насекомого. Древко в руках обреченного переломилось пополам, он замешкался, и последовавший удар серпа отшвырнул метров на пять разорванное тело.
На ногах осталось только трое обезумевших от страха воинов. Доспехи из кожи и короткие мечи, а скорее длинные ножи на поясах говорят об их неподготовленности и неопытности. Вооруженные крестьяне?
Поняв, что шансов победить в этом бою у горе-воинов нет, собирался уже развернуться и бежать от ожившего великана куда-нибудь на северный полюс. Но тут один из несчастных увидел меня. Наши с ним взгляды встретились лишь на секунду.
Полубезумные глаза человека, понимающего, что обречен, загорелись надеждой.
В голове пронеслись сотни хаотичных мыслей. Откуда-то пришла уверенность, что не смогу жить, если оставлю человека с нависшей над ним смертью. Я сжал пальцы на прохладной рукояти меча, показалось, что закаленная сталь вливает мне силы. И с решимостью, которой в себе не подозревал, бросился на чудовище. Голова опустела, мысли о безрассудстве и скорой смерти остались где-то далеко.
Перед глазами неслась стремительно приближающаяся спина чудовища. Не помня себя, я выбросил над головой меч и прыгнул, стремясь скорее вонзить его в спину.
Чудовище, по-видимому, что-то почувствовало, скелет стал разворачиваться со скоростью, невозможной для таких габаритов. Но я успел.
Доспех на спине поддался на удивление легко, длинный клинок вошел в ребра и вышел из груди как из масла. Чудище дернулось и с силой встряхнуло меня. Рукоять выскользнула из рук, я отлетел невероятно далеко, ударясь о твердую как скала землю. Дикая боль в позвоночнике прошла по нервам секундой позже. Превозмогая удушающую боль в груди и спине, я пытался отползти от приближающегося монстра.
Под огромным, как большой горшок, шлемом злобой загорелись огоньки — глаза.
Чудовище, будто забыв о трех оставшихся за спиной воинах, решил поквитаться с обидчиком, скорее добить беспомощную букашку, осмелившуюся…
Меня вновь охватил страх близкой смерти, дернувшись всем телом, понял, что встать не могу, кажется, повредил позвоночник. Мысль, что останусь инвалидом, еще не успела засесть в голове, прямая угроза быть раздавленным исполинским ботинком отодвигала все остальное на задний план.
Вопящие воины бросились на монстра, копья одновременно ударили ему в затылок.
Звон раздался словно по колоколу, шлем сорвался с головы чудовища, несколько раз кувыркнувшись в воздухе, упал, едва меня не прибив. И без того страшный монстр превратился в воплотившийся кошмар. И даже больше, этот ужас не мог существовать даже в страшных снах.
Под шлемом оказался вытянутый, как у коровы, череп, хотя коровий череп был бы меньше. В черных глазницах горят красные искры, и видно, что в них сосредоточена злая воля и власть духа нежити.
Скелет в доспехах развернулся с грохотом гусениц ржавого танка, сделал резкий замах серпом. Я не увидел, что произошло, но раздавшийся сухой треск возвестил о том, что в руке нежити вместо серпа оказалась лишь короткая рукоять. Прямо передо мной возвышалась спина с торчащей из нее рукоятью моего меча, я так и не вынул его.