Там мы можем поговорить без опаски.
— Хорошо, — сурово бросил он. — Ани, Вардес, со мной.
Дом старосты снаружи ничем не отличается от прочих бревенчатых домов. Разве, что солома на крыше выглядит свежее. Хозяин собственноручно открыл дверь, пропуская широкоплечего вождя и его не уступающего ему в мускулах «советника».
Будь сейчас обычные обстоятельства, ни за что не вошел бы раньше хозяина, кто знает, возьмет, запрет за нами дверь, и мы окажемся в ловушке.
Убранство дома напомнило времена викингов. Длинный, почти во всю ширь хаты стол мог расположить весь наш отряд. Вдоль стен расставлены узкие лавочки из резного дерева. Видимо, во время еды они подвигались вплотную к столам и использовались вместо стульев, а ночью на них стелят мягкое покрывало и используют как кровать.
Хозяин деревни даже не пригласил нас сесть. Сам уселся во главе стола и взирал, как грозный отец на троих нерадивых детей. Признаться, меня это удивило, так обращаться с «дворянином», то бишь с вождем, сыном королевской семьи…
Сам вождь похоже не обращал внимания на его поведение, смотрел на старого пня с вопросом в глазах. Кроме нас троих, в доме, состоящем из одной комнаты находился то ли телохранитель, то ли правая рука вождя. Тот самый «советник» со странным для меня именем Ани, он почти не уступает Луне шириной плеч и тугими жилами на шее. В руке сжимает ближе к железу древко обоюдоострого топора. В отличие от прочих воинов с мечами, носит волчий капюшон не из серой, а из черной шкуры. И смотрит на хозяина деревни с нескрываемой угрозой.
Когда обрюзгший мужик позвал вождя на разговор с глазу на глаз, тот почему-то взял с собой меня и Ани. Причину я понять не мог, но пока и не ломал голову. И вот сейчас этот странный тип с явным неудовольствием переводил взгляд с одного лица на другое.
— За вашими спинами идет беда, — начал деревенский увалень. — Так сказала наша провидица.
Вождь с верным телохранителем переглянулись:
— Поясни, — сухо попросил он.
— Охотники, что идут по вашему следу, несут для деревни страшное зло и разорение.
— Какие охотники? За нами никто не идет.
— Так сказала наша провидица, а она еще никогда не ошибалась. Она предсказала приход отряда вождя из Семьи Призраков и, как видите, не ошиблась.
— Я хочу говорить с ней.
— Очень сожалею, но это невозможно.
— Ты перегибаешь палку старик, — вспыхнул вождь, — одно мое слово, и деревня сменит хозяина.
— Прости властелин, я не хотел тебя обидеть. Это было последнее предсказание провидицы, и она шептала его на смертном одре. Еще она благодарила богов за то, что позволили ей умереть раньше, чем ее пророчество сбудется. Она боялась этих охотников до ужаса…
— Как они выглядят?
— Я не знаю, старуха, да вознесет святое пламя ее к Арайдону, не раскрыла подробностей. Признаться, я долго мялся у ворот, колеблясь между служением Призракам и защитой деревни. Все же я впустил вас, и внутри у меня свербит…
— Что еще ты знаешь? — грозно придвинулся к нему вождь.
— Больше ничего… они настигнут вас сегодня ночью.
— Хорошо, вели людям запереться в своих домах, а всех мужиков, что крепко держат оружие, выгони на площадь. Будем готовиться к бою.
Хозяин деревни поклонился и вышел во двор, а Луна вперил грозный взгляд в меня:
— Почему ты помогаешь нам чужестранец?
Рассказывать про Мифриловый остров показалось опасным, но другой ответ нашелся быстро:
— Ты же сам предложил золото в обмен на помощь.
— И только то? — недоверчиво переспросил он.
— Да.
— А из какого ты королевства?
— Эрегор.
— Не очень-то ты похож на уроженца павшего королевства.
— Бывает.
— Ладно, не будем терять время: Ани, ты с резервом из десяти воинов стоишь в центре деревни. Выдвигаешься только по моему приказу, — принялся командовать вождь.
Ани — телохранитель или правая рука вождя, что был с нами у хозяина, коротко кивнул.
— Вардес, ты возглавляешь мужиков. И удержишь там северные ворота.
— Я?!
— Тебя зовут Вардес или как?
— Да, но…
— Вот и славно, — оборвал он меня. — Я с оставшимися воинами буду сторожить южные врата, как раз те, из которых мы пришли.
Я, поняв, что моего согласия тут не требуется, вышел к сгрудившимся перед домом мужикам. Их около трех десятков, глядят напугано, в руках у многих дрожат топоры и вилы. Вспомнив часы прошедшие в команде спецназа, я гаркнул так, что вышедший вслед за мной вождь посмотрел на меня с немалым уважением в глазах.